Странного вида троица подбиралась все ближе и ближе к поселению, и само-собой, окружившие деревню твари вскоре их почуяли. Радостно взревев при виде новой жертвы, вурдалаки ринулись на оказавшихся за стенами живых, припадая на все четыре конечности и обгоняя куда более медлительных зомби со скелетами.
Но воин с молотом и не пытался избежать сражения с плотоядной нежитью — этими «безрассудными» действиями он просто выигрывал фору своим подопечным.
С каждым шагом руны на молоте темноволосого латника светились все ярче и как только дохлые трупоеды заметили присутствие живых, он взмахнул своим оружием, после чего в толпу нежити ударила концентрированная телекинетическая волна, которая пробила в кольце восставших покойников коридор шириной в добрый десяток метров, открывая людям путь к осажденному поселению.
Как только это случилось, спутница темноволосого воителя крепче прижала к себе со всех ног побежала к частоколу, а облаченный в латы боец бросился следом, на ходу махая своим громоздким оружием и посылая во врага ветвящиеся молнии, что били из его двуручного молота и прореживали поток рвущихся к ним трупоедов.
Видя, что только появившаяся добыча уходит из их когтей, вурдалаки забыли про окруженное ими поселение и сосредоточились исключительно на новоприбывшей троице, но защитники деревни тоже не дремали — увидев, что к ним прорываются извне, командир дварфийских стрелков громко проревел какой-то приказ и длинноствольные мушкеты дали залп, скашивая подбирающихся к бегущей троице мертвецов.
Нежити было так много (Для этого конкретного поселения), что ни выстрелы дварфийского оружия, ни прорезающие воздух ослепительно-белые разряды не могли остановить всех трупоедов и то одна, то другая тварь прорывалась к беглецам, но облаченный в латы воин был настороже и перехватывал их всех еще на подходе, не давая клацающим челюстям вцепиться в мягкую, сочную плоть.
Редкие, но очень сильные взмахи покрытого рунами молота были настолько сокрушительными, что сносили сразу по несколько восставших покойников за раз, а когда прыткие твари напрыгивали на темноволосого защитника с противоположной стороны, пытаясь воспользоваться тяжестью и медлительностью его колотушки, он без каких-либо проблем проламывал им черепа своей латной перчаткой.
Когда троица беглецов добралась до подножия частокола, сидящие на его вершине защитники скинули сверху веревку, которая спутница латника споро обвязала вокруг пояса исхудалого мальчишки и того стали быстро поднимать наверх.
Следующей на очереди была сама женщина, а пока коренастые дварфы споро затаскивали к себе эту парочку, вооруженный молотом мужчина с непоколебимой стойкостью отражал все атаки восставших мертвецов, махая своим молотом на зависть любому кузнецу и не давая нежити приблизиться даже на расстояние пары шагов.
Но вскоре среди вурдалаков нашелся «гений мысли», который смог сложить у себя в голове спущенную сверху веревку с пропажей двух будущих жертв и простершись в длинном прыжке, перекусил своими челюстями путь к спасению.
Само-собой, долго после этого трупоед не прожил и покрытый разрядами боек боевого молота снес верхнюю часть его тела, но дело было сделано — похожий на паладина воитель не смог вовремя отступить и восставшие мертвецы обступили его плотным полукругом.
Спускать со стены еще одну веревку было уже бессмысленно: нежить стояла совсем вплотную и если бы он хотя бы на мгновение прекратил махать своим огромным молотом и показал голодным тварям спину — те набросились бы на него всей сворой и разорвали бы мужчину на части, несмотря на его тяжелую броню.
Но к удивлению Королевы Красной Стаи, темноволосого воина ничуть не испугала орава тварей. Устало вздохнув и перехватив поудобнее свою двуручную колотушку он громко что-то прокричал, а затем бросился прямо в гущу врагов и стал крушить их направо и налево.
При виде такого зрелища защитники деревни на пару мгновений впали в ступор, а затем главный дворф проорал что-то матерное на тему ордена паладинов и пинками приведя в чувство своих подчиненных, заставил их прикрывать перешедшего в атаку воина огнем из мушкетов.
Но хотя выстрелы длинноствольных творений подгорных мастеров уничтожали часть нежити еще до того, как она добиралась до машущего молотом воителя, они были слишком редкими, чтобы остановить хотя бы половину рвущихся в атаку тварей.
Вскоре темноволосого воина захлестнула волна их гниющей плоти, скрепленных темной магией костей и хищно клацающих челюстей восставших покойников.
Вурдалаки, со скелетами самозабвенно бросались на могучего воителя, который с не меньшей свирепостью отбивался от них своим массивным оружием. Вихрь из когтей и ржавых клинков раз за разом обрушивался на сурового латника, проминая его доспехи и оставляя на их поверхности глубокие царапины.
Мертвецов было так много, что за несколько мгновений творения некромантов Плети облепили закованного в металл мужчину, словно шустрые муравьи — крупного, неповоротливого жука, скрыв его своими телами от взора смотрящей в хрустальный шар Алекстразы.
