Но просто так взять и отозвать их Королева Красной Стаи тоже не могла. Даларанские маги были не самыми надежными союзниками, а их предводительница явно испытывала симпатию к одному беспринципному слуге Смерти, из-за чего её отношения с Аспектом были сильно натянутыми. И чтобы у чародеев не возникало ненужных мыслей… Таких как изъять у обессиленной защитницы Азерота рунический ключ, с помощью которой можно было открыть тюрьму Грегора — пара драконов всегда должна была охранять выделенные Алекстразе покои.
До открытой вражды, само-собой дело бы не дошло, ведь Праудмур сейчас нуждалась в союзниках не меньше самой Хранительницы Жизни, но пара могущественных созданий подкрепляла как верность самой Праудмур, так и уверенность Аспекта Жизни в своих союзниках.
А нервничать ей было из-за чего…
Из-за ранения Королева Красной Стаи была настолько слаба, что ей приходилось все время находиться в форме высшей эльфийки, в которой она восстанавливалась намного быстрее, чем в виде огромной ящерицы. Принимать свой истинный облик Алекстраза в данный момент даже не пыталась — был сильный риск, что в виде гигантского дракона, раны и истощение добьют её окончательно.
Целебные эликсиры, которые ей принес один из потомков, сильно ускоряли процесс лечения, но Архимонд был крайне могущественным и практически богоподобным колдуном, который не первый раз бился с защитниками Азерота и знал, с кем ему предстоит сражаться. Раны, нанесенные чарами синекожего эредара, затягивались неохотно и как будто бы сопротивлялись всем попыткам себя излечить.
И в текущих реалиях это было для Алекстразы крайне неприятным фактом, ведь по-сути она оказалась прикована к своей постели в гостевых покоях Города Магов и влиять на происходящие в мире события могла примерно… Никак.
Нет, Королева Красной Стаи знала, что маги Даларана в срочном порядке готовятся к переброске на Калимдор и планируют объединиться с древним народом кал’дорай. И она всецело одобряла эту идею, также как и перевозку саркофага Мадаава на соседний континент, ведь в случае нападения Осквернителя на город, архидемон вполне мог договориться с флегматичным служителем Смерти и убедить его выступить на своей стороне.
До предательства Аспектов Грегор вряд ли бы пошел на сделку с приспешниками Падшего Титана, ведь его гордыня и нежелание кому-либо подчиняться перевешивали все, что мог предложить некроманту Архимонд. Но сейчас Алекстраза была уже не так уверена на этот счет — помимо всего прочего седовласый маг смерти отличался огромной мстительностью и злопамятностью, из-за чего он вполне мог вступить в сговор с демонами Пылающего Легиона.
" — Может принимать предложение Ноздорму было не лучшей идеей…«
Вопреки мнению своих сородичей, Королева Красной Стаи не была дурой и прекрасно понимала, что Хранитель Времени руководствовался в большей мере желанием вернуть себе утраченную из-за некроманта силу, а его доводы касательно будущей угрозы со стороны мага смерти выглядели довольно… Туманны.
Но вместе с тем она не могла не согласиться с тем, что маг смерти был опасен и что именно на войне сила его росла с ужасающей скоростью.
Какой-нибудь Малигос в своем безрассудстве мог бы сказать, что эту мощь можно было употребить во благо и в сделке с некромантом нет ничего плохого, но на деле подобные речи были уделом безумцев и скорбных умом созданий.
Служители смерти всегда несли угрозу живым созданиям, вне зависимости от своих целей и желаний. Такова была природа той силы, которой они служили и чтобы получить столь желанное могущество, магам смерти приходилось лишать других жизни. И Грегор в этом плане не был исключением, скорее наоборот — более наглядного примера Королева Красной Стаи не смогла бы найти при всем желании.
Этот седовласый некромант был натуральным олицетворением безжалостности, беспринципности и совершенно наплевательского отношения к любой жизни, даже к своей собственной. И хотя кто-то видел в Мадааве эдакого самоотверженного героя, что поступившись собственными желаниями, вступил в союз с противоборствующей стороной (Коей Аспект Жизни являлась просто в силу своей природы), на деле же все было совершенно иначе.
Алекстраза видела в решении флегматичного чародея презрение… Презрение не только к окружающим его живым созданиям, но и к своей собственной жизни. Грегора совершенно не беспокоила судьба Азерота и по мнению Хранительницы Жизни, даже против Пылающего Легиона он выступил лишь из-за своей уязвленной гордыни.
Ноздорму был прав, когда говорил, что им не стоит доверять такому человеку… Если этот некромант и в самом деле принадлежал к людскому роду.
