— Ты-ы-ы-ы…
Срыв её тщательно продуманного плана привел Сильвану в такую ярость, какую она испытывала ровно к одному существу во всей вселенной. Но конкретно в эту секунду странный бородач с двуручным молотом в руках вполне мог потеснить Грегора с занимаемого им пьедестала врага номер один.
При этом Сильвана сама не понимала, почему похожий на паладина боец вызывает в ней такую огромную ярость и свои ощущения могла бы описать, только как «Бесит и все!».
Гнев мертвой эльфийки нашел выход в виде оглушительного крика, который обрушился на облаченного в латы мужчину яростной волной, заставив его пошатнуться и отступить на пару шагов назад. Но уже в следующую секунду воин поднял над головой свое оружие, на котором ярко засветились белые руны и пошедшая во все стороны телекинетическая волна остановила ярость бывшей предводительницы следопытов Луносвета, попутно отбросив назад призраков, которые пытались подобраться к врагу поближе, пока их госпожа давила его своим криком.
— Отступи. — С бойка молота сорвалась ветвистая молния, от которой разъяренной баньши пришлось уходить в сторону, приняв свою призрачную форму. — Маршал сбежал и тебе не победить в этой схватке. Нет причин её продолжать…
— Ну уж нет! — Не желая уступать раздражающему её человеку, Сильвана начала обстреливать его из лука, мысленно приказав подчиненным ей призракам обойти противника и ударить ему в тыл. — Не знаю почему, но я очень хочу увидеть, как ты подохнешь!
— Это прискорбно… Для тебя.
Руны ны молоте громилы внезапно засветились зеленым светом и Сильвану как будто бы парализовало. Ток энергии смерти, что приводил тело мертвой эльфийки в движение оказался на мгновение нарушен и этого срока бородатому воину оказалось достаточно, чтобы взмахом своего оружия создать телекинетическую волну, которая ударила в обездвиженную баньши.
Проломив своим телом несколько деревьев, бывшая предводительница следопытов Луносвета улетела в чащу леса, мысленно проклиная скудоумие некромантов Плети в целом и идиотизм Нер’Зула в частности.
" — Тоже мне, повелитель мертвых называется… Кел’Тузад говорил, что под волей Короля Мертвых такую сильную баньши, как я — ни один маг контролировать не сможет, а тут какой-то недопаладин чуть ли не щелчком пальцев обездвижить смог! У этого Нер’Зула самомнение явно превышает собственные возможности… Или Верховный Лич просто-напросто лгал."
" — Или у одной мертвой остроухой просто напрочь отсутствуют мозги и она не способна понять, кто перед ней находится." — В голове Сильваны внезапно раздался громогласный хохот истинного повелителя нежити, который, к огромному удивлению Ветрокрылой был не зол, по обыкновению, а совсем наоборот — чем-то сильно обрадован. — «Напряги остатки своего рассудка и подумай, кто в Азероте достаточно искусен, чтобы найти уязвимое место в строении высшей нежити?»
" — Да любой мало-мальски опытный некромант может… Некромант." — Рывком поднявшись на ноги, мертвая эльфийка вгляделась в рослую фигуру, которая неспешно приближалась к ней с молотом наперевес. — Мадаав… Ну конечно это ты! Это всегда только ты! Какой же я была дурой, когда понадеялась, что такую тварь сможет сдержать всего лишь жалкий Хранитель Магии! Все драконьи Аспекты искренне верят, что ты сидишь в той каменной коробке, верно?! Это ведь так удобно, когда целый мир свято уверен в том, что ты заперт в клетке!
От осознания этого факта и понимания, что одна седовласая сволочь умудрилась поиметь чуть ли не весь Азерот и спокойно гуляла себе на свободе, в то время как и Джайна Праудмур, и Король Мертвых, и боги еще знают сколько народу пытались найти ключ к пустому саркофагу — Сильвану охватил неестественно-безумный хохот.
Сознание мертвой эльфийки и без того не отличалось высокой стабильностью, а после такого потрясения и осознания того факта, что все её действия были совершенно бессмысленными, а также понимания, что на Грегора она наткнулась по чистой случайности, Ветрокрылая… Впала в истерику. А точнее, в её магический аналог.
Большая часть данного процесса в мертвом теле протекать не могла по определению, но баньши были наверное единственным видом нежити, которому эмоции были не только присущи, но и строго необходимы — яростью, болью и ненавистью мертвой эльфийки подпитывался её смертоносный крик. И чем больший раздрай царил в душе полупризрачного создания, тем разрушительнее становился вопль.
