Преобразование не прошло незаметным для твари, и она сорвалась в мою сторону. Моё желание атаковать в одно мгновение изменилось, и вместо того, чтобы сойтись в битве, я начал уворачиваться, стараясь не попадать под прямую атаку. Удавалось это с трудом, ибо алый меч был магическим навыком, а он вслед за своей создательницей увеличился в размерах, превратившись в полутораметровую шпалу. Несмотря на габариты, тварь не утратила в скорости, а даже наоборот. Так что моя ярость и жажда битвы уступили трезвому сознанию. Ну про трезвость это я, конечно, погорячился, ибо человек в здравом уме не кинулся бы в бой с матриархом клана. Спасало одно — ей было далеко до Ватслава Щевслава, ибо мне бы наступил конец уже в начале боя.
Бой продолжался, я уворачивался, отступал, а тварь меня преследовала, и неудачи, судя по всему, её злили, а злость давала сил зверю, и тот все сильнее преобладал над рассудками вампирши.
Сколько прошло времени с нашего героического сражения, а точнее моих тактических отступательных манёвров, я не мог определить. Для меня то, что я уже пережил, находясь на волосок смерти после каждой её атаки, было сродни вечности. Думаю, если случится чудо и я выживу, то в своём отражении увижу в волосах очень много седых прядей.
Мои редкие попытки контратаковать не увенчались успехом. Инстинкты врага были на высоте, все мои атаки либо блокировали, а следом она пыталась контратаковать, или точнее уже будет сказать оно, пыталось контрактовать, ибо к данному моменту нашей битвы вампирша либо полностью утратила контроль, либо контролировала, и дала ещё больше свобод, что и вылилось к полной утрате даже гуманоидной формы. Вырос хвост, волосы, превратившиеся в шипы, стали чем-то наподобие гребня, морда твари стала ещё уродливее. Это в первую очередь выражалось в пасти, которая разрослась практически до ушей. Был и некий плюс в её изменениях. Этим плюсом стали огромные крылья у неё на спине — они в некотором роде создавали ей помеху, ибо купол может и растянулся на метров тридцать, но в высоту не превышал четырех, а крылья немного возвышались над ней, что приводило к тому, что тварь регулярно сама об него ударялась.
Периодически эта погань пыталась меня глушить звуковой волной, но мне повезло. Во-первых, вакуум в голове ещё не до конца прошёл, не прошло и ощущение приглушённости. Во-вторых, те изменения, которые произошли из-за меча, тоже поспособствовали моему выживанию. Без них я бы оглох сразу, видно, у твари вой был в числе атакующих способностей, коим она не стеснялась пользоваться.
Но всему есть предел — если у матриарха сил ещё хватало, то вот я чувствовал, что еще недолго смогу поддерживать такой темп, и тогда уж наверняка всё. Хорошо, что она еще не додумалась свои способности применять, а хочет в отместку за сестричку порубить на ломтики, взяв пример с меня.
А тем временем с наружной стороны Калипсо всячески пыталась пробить защитный купол, который стал клеткой для её самца. Как бы она ни пыталась, но пробить физически она его не могла, вот только в один момент у нее появилась гениальная идея. Если она не может его пробить над землёй, то почему бы не устроить подкоп? Расстояние между мыслью и действием Сириллы Кацкол практически не имело расстояния, у Калипсо его и вовсе не было. Так что ведомые волей хозяйки, в этот раз проявив послушание, грива волос вместе с руками пришли в действие. И цель её была одна — помочь своему создателю.
Скорость бывшего матриарха, как и сила, позволили рыть землю с огромной скоростью. А так как и рыть там практически было всего несколько метров, она с этим справилась за десяток секунд. Благо, защитный купол не был рассчитан на атаку из-под земли, хотя это и странно.
И вот она оказалась внутри, наблюдая, как огромная погань пытается зажать в угол её самца. Ярость и мысль: «Да как она смеет?!» пронеслась в голове у Калипсо, и так живущие сами по себе волосы буквально встали дыбом, а затем превратились в шипы. И стоило химере начать движение, возжелав приблизиться к твари, чтобы оторвать голову, как случилось то, что она уж точно не ожидала. С довольно ощутимой болью локоны волос, которые превратились до этого в этакие копьеносные щупальца, налившись алым светом, выстрелили в тварь, увлеченной её самцом. И вот, когда тварь очередной раз взмахнула своим дрыном, ей ровно в спину, пробив насквозь, одновременно впилось три тонких алых копья.
— РА-А-А-А-А, — взревела Лореан Инко, матриарх клана Инко., почувствовав сначала жуткую боль, а затем увидев пробившие грудь алые колья.
Лореан, привыкла к боли, она была единственным средством, способным усмирить её зверя и привести в чувства. Вот только эта боль была другая. Алые колья приносили совсем иную боль. Не только её телу был нанесён ущерб, но и магическому началу. Такое было вполне реально, но лишь избранные могли наносить такого рода атаки. Повреждения её духовного начала были не смертельны, но и их хватило, чтобы нарушить связь с ядром крови, что и привело к тому, что зверь отступил.
Джо Логрок.
