Тренировка начинала приносить плоды в виде повышенной силы. Когда я, задействовав ядро, взял свою кувалду, то понял, что и половины ее веса не чувствую, но взмахнул пару раз — инерция никуда не делась — пока решения этой проблемы не было. Посмотрев на свой нож, принялся отрабатывать удары, втыкая оружие в бревно. Лезвие зашло на три четверти, а когда я начал его выковыривать, то металл не выдержал и сломался. Я забыл, что мы все изготавливали из болотной руды, а так как тут еще и примитивные условия плавки, очищения металла без соблюдения идеальных режимов термообработки, материал получается низкого качества. Оружие есть, но, если учесть мои параметры такие, как повешенная сила, в первом бою его не станет. А что будет, если я неправильно ударю, и мое оружие тупо треснет? Все, аллес.
Глядя на молот, начал продумывать варианты, и тут пришла мысль. Кувалда для меня уже слишком легкая, но это не значит, что ее вес уменьшился, а с повышенной силой я могу работать как пневмомолот. Из тех полос, которые я должен был сковать на броню, сделаю многослойную сталь, сил перерубить брусок из нее у меня должно хватить, а потом опять его проковать. Обрадовавшись новой идее, пошёл в кузню.
За работой и тренировками прошло две недели. Толк, определенно, был. Методом проб и ошибок я, наконец, научился не перегонять всю энергию в одно место, а равномерно распределять ее по основным меридианам, направлять ее еще и в нож, но было это слишком уж тяжело. С горем пополам я смог, не нарушая баланс, направить крохотный энергетический поток в нож. Проблема в том, что, как только я начинал двигаться, баланс нарушался и происходил перекос. В один момент решил направить всю энергию в обычный нож, он засветился зеленоватым, и я, чтобы проверить его боевые свойства, махнул ним как саблей по бревну — перерубив половину двадцатисантиметровая бревна, нож застрял. Когда я с горем пополам вытянул нож и посмотрел на него, понял, что лезвие потемнело. Я уже видел такое на том ноже, но списал это на простое проявление «силы». С каждым моим замахом лезвие делалось все темнее и темнее и, когда оно после очередного удара стало практически черным, превратилось в порошок. Понятно. Даже если я смогу научиться, не нарушая баланс, напитывать нож, то его хватит на пару взмахов, но как последний шанс пригодиться. Может, если ножи будут из других материалов, то что-то поменяется, посмотрим.
Красавец, смотря на полностью законченный нож, восхищался я. Тридцать сантиметров длина лезвия, четыре в ширину, выглядел он простовато, но в нем чувствовалась мощь и тяжесть, а тяжесть — это хорошо, тяжесть — это надёжность.
Каин, подумав, решил назвать нож. Громкое название, конечно, только вот я все делал сам, и плавил для него руду, и ковал пластины, и затачивал его. Имя само всплыло в голове. А раз я самостоятельно изготовил нож, то могу его и назвать, как захочу. Если есть Каин, должен быть и Авель, и решил сковать еще один, брат-близнец первому ножу.
Ковка своего орудия возбуждала, внутри я просто горел, понимал, что это мое первое оружие, предназначенное для боя, это не просто мои ножи, а боевой товарищи. Силы, вложенные мной, не оценить словами, а сколько потом камешком я их полировал, вспоминая как японские мастера шлифовали металл катан. Закончив второй нож, решил не просто их назвать, а записать имена на лезвии. Взял прут металла, проковав его острие, разогрел и резко остудил, потом, постукивая по лезвию, начал выбивать имя, при этом вливая силу, но даже с ней процесс был небыстрым, уж больно слабо пробивался металл. Целых полдня я потратил на Каина и еще полдня на Авеля.
Почему-то только взяв два ножа в руки, я ощутил спокойствие, словно Авель успокаивал Каина, остужая его огонь своим льдом, и вместе они уже придавали уверенность мне. При первой же тренировке с ножами понял: это моё, моё оружие, оно дополняло меня. С усилением я без труда порубал бревно на куски, словно оно из бумаги. Понял, что готов идти в лес. И бойся тот, кто встанет у меня на пути.
Приготовления к первой охоте были завершены, и через три дня мы с отцом идем в лес. Перед этим я рассказал отцу о своих возможностях и показал на обрубке бревна то немногое, что я могу. Такая себе демонстрация силы.
— Смотри отец, — позвав его на тренировочную площадку, сказал я.
Затем я усилил себя и подошёл к стоячему бревну. За четыре моментальных удара, сделанных за секунду, перерубил бревно пополам.
— Мощь удара, конечно, впечатляет, надолго тебе хватает сил? — в голосе Рокола явно слышалось восхищение.
— Пять минут мой максимум, но это еще не все, что я тебе хотел показать.
Затем я достал скованный мной тесак для мяса, который решил использовать в крайнем случае, если понадобится — применить удар с силой. Надолго его не хватит, но сам вес, увеличенный в два раза, и вполовину увеличенная длина, позволят нанести критический урон, думаю, любой твари. Достав тесак и подав на него наименьшее количество энергии, ударил по остатку бревна, перерубив его одним махом.
