Следующих своих жертв я уже замечал, тактика у них стандартная, и чем больше использовать энергии, тем дурнее они становятся: увидев тебя они шипят, рычат, потом прыгают. За все пять лет, что я провел, охотясь на них, ни одна тварь, учуяв мою силу, не отступила. Каждый раз одно и тоже, и почти всегда у меня получалось подловить их в полете, а тесака, напитанного энергией, хватало, чтобы нанести смертельные раны сразу, резал он их как раскаленный нож масло. Пару раз раненые твари пытались от меня убежать, но с такими ранами не убегают, а уползают, и те жалкие попытки мной пресекались моментально. Почувствовав в себе уверенность, я начинал выходить на охоту сам раз в неделю, все остальное время тренировался.
Благодаря повышению благосостояния семьи в ней начались заметные перемены: был переделан дом, добавилась новая мебель, куплена медная посуда, старые вещи выкинуты и заменены на более качественные.
Обилие разнообразной пищи и мяса на столе тоже дало результат. Отец все так же продолжал работу в кузне, но с правильным питанием потемнения под глазами пропали, кожа стала светлее, приобрела здоровый оттенок, а сам он стал более мускулистым.
На маму с сестрами я вообще денег не жалел, всем были куплены вещи, простые, но со вкусом. Мама словно помолодела на лет пять и улыбалась все чаще, а у сестер в нужных местах что-то чересчур быстро стало нарастать, и тут правильное питание дало заметный эффект. Сестры постепенно становились пусть не суперкрасавицами, но симпатичными их теперь назвать точно можно было, и мужей они нашли быстро.
Когда мне стукнуло двенадцать лет, с нами осталась жить только одна моя сестра Луна, ей сейчас четырнадцать, но из всех сестер она самая миловидная, словно куколка. Дружу я со всеми, но с ней ближе всего. Она даже, заметив мои тренировки, тоже напросилась учиться, а когда я сказал, что ножи я сам себе сковал, то попросила и ей хотя бы один сделать. Причин отказывать у меня не было и, когда был готов нож, подарил ей. Затем начал обучать ее стойкам и правильным ударам, подолгу со мной она не тренировалась, но частенько просто заходила посмотреть. Я понимал, что это было баловством и интерес у нее начал угасать, уже по окончании второго месяца тренировок заниматься она перестала, только иногда наблюдала.
Пять лет мой график был почти неизменным. Раз в неделю я ходил на охоту, тварей не так много, и не всегда вылазка была удачной, но раз в месяц хоть одного скрила, но я ловил. Один день я выделял на помощь по дому и отдых, все остальное время я упражнялся. Сестры поначалу возмущались, но когда мама рассказала, что все те вещи, которые они начали носить, и мясо, которое они каждый день едят, куплено благодаря мне, замолчали и даже иногда, когда замечали, что я чересчур увлекался тренировкой, выносили поесть.
Первое время я занимался с ножами, но потом я все больше пытался освоить свой тесак, пробовал новые удары, стойки, думал, как лучше бить, как контратаковать. Благодаря весу и высоте клинка в некоторых моментах я мог использовать его как щит. В самой широкой части он был двенадцать сантиметров, а длина была сорок сантиметров, на меч не походил, но лучше было им лишний раз не светить, за пять лет форма клинка была сильно изменена, и в данный момент он являлся довольно грозным оружием. Моя тренировка была в основном с оружием и собственным весом, старался отточить все имеющиеся навыки и по возможности размышлял над новыми. Я делал упор на скорость, она будет моим козырем, а пробивную мощь давала мне сила. Световой шашкой при использовании силы моё оружие еще не стало, но, когда я рубанул тесаком по старому топору, его разрубило почти до середины. Возможно, при необходимости я смогу пробить защиту более серьезного противника.
В ход шло все мое мастерство: прыжки, бег, удары из таких позиций, которые, если не убьют, то сильно ранят противника. Старался тренироваться бить по сухожилиям, чтобы один удар выводил врага из боя. Вероятным противником всегда был человек, скрилы, эти зайцы переростки, уже не считались за противников, но идти вглубь леса, я пока не спешил, мне банально не хватало знаний.
