– Я посадила тебя в такси до вокзала. Почему ты не села на поезд?
– Решила остановиться в том расфуфыренном отеле. Ты б видела их лица, когда я расплатилась наличкой! – Ее плечи затряслись от хрюкающего смеха. – А я заставила их приносить мне в номер шампанское и икру. Я была как королева!
Невероятная женщина! Сенаре Браун мало было того, что она предала свою дочь и разрушила ее мир, она пришла еще и поглумиться над своей жертвой.
– Отправляйся
– Не могу.
– Ты не можешь здесь оставаться. Я не хочу тебя здесь видеть, понимаешь?
– Вот всегда ты кричишь на мать, да, дочка?
– Мама, ты продала ложь обо мне в национальную газету! Думаю, это дает мне право кричать на тебя.
Сенара состроила гримасу и руками показала крокодилью пасть, как брат Анны делал в детстве, когда дразнил ее за то, что она слишком много говорит. Анна, свирепея, оттолкнула ее с дороги, чтобы открыть дверь.
– Н-н-нет, Анна, мне же нужна твоя помощь, – запротестовала Сенара, снова втискиваясь поперек двери, чтобы преградить Анне путь. Холодные пальцы похлопали дочь по щеке. – Ты же хорошая девочка, все так говорят. Ты не позволишь своей бедной старой мамочке замерзнуть на улице.
– Ты не бедная. Ты заработала на мне состояние. Обналичь свой чек и переезжай в отель, теперь ты можешь себе это позволить.
Локтем отодвинув шатающуюся мать с дороги, она вставила ключ в замок, но Сенара упала вперед, сбивая их обеих на пол, когда дверь открылась. Анна вскочила и уставилась на распластанное на полу пьяное тело, которое загребало руками, словно пыталось плыть.
– Ты безнадежна! – закричала она. – Посмотри на себя!
Сенара затряслась в конвульсиях, и Анна не сразу опознала в отвратительном звуке, похожем на рвотные позывы, пьяный смех. Она смотрела вниз, на существо, когда-то бывшее ее матерью, и не чувствовала
– Я так больше не могу, – сказала она холодно и спокойно.
Сенара перекатилась на спину, в ее истерическом хохоте прорывались звуки рыданий.
– Вся такая хорошая Анна Браун, – выплюнула она, салютуя бутылкой виски. – Слишком хороша для своей матери. Слишком хороша, чтобы выйти
Раньше жестокие слова Сенары оказали бы сокрушительный эффект, но все изменилось. Все это больше не имело значения. Анна Браун знала, что ее мать всегда будет жить только ради собственных прихотей, – она была права в том, что думала о Сенаре с самого начала.
– Всю свою жизнь я пыталась тебя защитить. Я столько раз вступала в битвы, которые не были моими, я столько раз спасала тебя от бед, которые не имели ко мне ни малейшего отношения. Но сегодня я поняла: ты
– Да ты мне жизнь
Они говорили друг с другом, словно разделенные толстой стеклянной стеной, но годы сдерживаемой горечи и ярости наконец пробили эту стену. Анна поняла, что если не выскажется сейчас, то уже никогда не сможет.
– Я надеялась, что ты увидишь, чего я добилась… Чего мы с Рори для тебя добились. Но ты не видишь никого, кроме себя.
– Ну да, мисс Вся Правильная и Всемогущая всегда меня стыдилась. Так я и попробовала взять то, чего ты добилась, а меня
Анна отступила на шаг, словно не желая вывозиться в грязи.
– Хватит, мама. Все кончено.
Сенара заморгала, прекратив наконец смеяться.
– Ты же не всерьез.
– Я сказала: убирайся.
– Ты ко мне еще прибежишь, доченька. Все в конце концов прибегают. Ты больше похожа на меня, чем ты думаешь, Анна Браун.
Анна не поддалась на эту удочку:
– Убирайся,
– Ну перестань,
Изо всех оставшихся сил Анна схватила эту руку и силой вытолкала мать за порог квартиры.
– Все кончено.
– Какие-то проблемы? – окликнул ее Симус, привлеченный поднявшимся шумом.
– Ей пора уходить. У нее билет на поезд.
Симус кивнул, немедленно осознав всю серьезность ситуации.
– Я посажу ее в такси, хорошо? Пойдемте со мной, мисс…
– Я
Анна ничего не сказала. И ничего не почувствовала.
– Но ты
Она запомнила Сенару Браун с выражением панического ужаса на лице, а затем Симус выволок ее на улицу.
