Показывали очередной сериал, которых в последние годы стало так много на всех телеканалах, что не знаешь какому отдать предпочтение, и стоит ли вообще их смотреть.
Когда Владимир был в походе, Анастасия пыталась скрасить одиночество за просмотром "мыльных опер", но посмотрев одну-две серии понимала, что это не её, и усаживалась в кресло с книгой, а то и вовсе ложилась спать.
Валентина ела молча. Лицо её изменилось, но это не была обида, скорее, девушка о чем-то напряженно думала.
– У тебя утром несчастье какое-то случилось?
Анастасия понимала, что воспоминание о пропавших деньгах не будет приятным, но надо было начать разговор хоть с чего-нибудь.
– Что?
Девушка словно вынырнула из омута, ясно, что ей было не до вопроса, которого она, погруженная в свои мысли, даже не слышала.
– Это вы про деньги? Да встретилась тут с козлами какими-то на вокзале…
– И что, обворовали? А ты в милицию обращалась?
Но девушка опять была где-то далеко.
"Ладно, – подумала Анастасия. – Завтра поговорим. Сегодня она устала, да и событий, конечно, многовато для одного дня"
А что завтра? Завтра Анастасии к восьми утра на работу, а как быть с девчонкой? Оставить дома? Конечно, пусть отлежится до вечера, сосед, опять же, обещал принести чудотворную мазь, а там помогу ей и отца разыскать в городе.
В голове мелькнула еще одна мысль.
– Слушай, а ты выпить не хочешь, все легче ноге будет, и боль утихнет? У меня немного вина есть.
Из нижнего ящика кухонного стола возникла початая бутылка "хванчкары", которую подарил когда-то Владимиру сослуживец грузин, получивший посылку от родственников из Кутаиси. Следом за бутылкой извлеклись два пузатых стакана чешского стекла с золотым отливом
Валентина выпила с удовольствием. Вино, действительно, было хорошим, она немного поела, а потом её заметно развезло – сказался тяжелый и не самый удачный день её молодой жизни.
Анастасия разложила в маленькой комнате диван, застелила его чистым постельным бельем и помогла гостье встать из-за стола.
Уснула девушка почти сразу же, как улеглась, постаравшись аккуратно пристроить травмированную ногу.
«Хорошее лицо у девчонки, доброе, – отметила Анастасия, задержавшись немного у дивана, и поправив плед. – И, по-моему, она совсем не такая, какой хочет казаться людям».
Анастасия погасила в комнате свет, аккуратно прикрыла дверь, и тихо прошла в ванную.
Взяла голубой пластмассовый тазик, в котором лежала одежда Валентины, откинула крышку стиральной машины.
В заднем кармане джинсов лежал паспорт.
Анастасия отложила его на полочку под зеркалом, загрузила в машину еще кое-что из своих вещей, нажала кнопку, и в барабане зашипела тугая струя воды.
С фотографии в паспорте смотрела миловидная, веселая девушка со свежим черноморским загаром, резко отличающаяся от той, что тихо спала сейчас в комнате.
– Южанка настоящая, – улыбнулась Анастасия, машинально перевернув несколько листков паспорта.
Через минуту бандероль, тихо вытащенная из шкафа, в который была упрятана от любопытных глаз Валентины, лежала на крышке мерно гудящей стиральной машины.
Анастасия внимательно сравнила адрес прописки по месту постоянного жительства своей гостьи с обратным адресом отправителя, указанного на этикетке бандероли.
Адреса полностью совпадали.
Глава 4
Одежда давно перестирана, и развешана в ванной комнате.
Анастасии не спалось, разные мысли лезли в голову.
Сомнений быть не могло, бандероль отправлена Валентиной Владимировной Снегиревой, проживающей в городе Новороссийске, в пятнадцатой квартире дома номер семь по улице Сипягина.
Анастасия встала, снова прошла в ванную. Достала бандероль из-за дверцы стенной ниши, скрывавшей водопроводные трубы, еще раз развернула упаковку.
Мужской свитер, шарф и перчатки – всё связано из очень мягкой, нежно приникающей к рукам, шерсти.
Да, Владимир был женат до приезда в этот суровый северный город, Настя знала, что у него есть дочь, но адрес той семьи никогда не упоминался, ни в разговорах наедине, ни в дружеском домашнем застолье в кругу друзей, поэтому сообщать о смерти бывшего отца и бывшего мужа было некому и некуда.
Но Анастасия не стала бы этого делать, даже если бы у нее и был адрес бывшей жены Владимира
"Возьму ему бутылку, пусть нажрется!" – резануло в памяти.
Со слов девушки отец был горьким пьяницей, но Владимир не то, что не пил спиртного, даже не курил никогда.
А что, если при Насте не курил, и пить перестал лишь после того, как новую любовь встретил?
Нет, не похоже было, чтобы бравый, улыбчивый капитан-лейтенант, девять лет назад зашедший на почту, злоупотреблял спиртным.
Что-то здесь непонятное, загадка какая-то кроется, и знает разгадку лишь девушка, тихо спящая в соседней комнате, а вот ей – Анастасии, без малого десять лет прожившей с человеком бок о бок, так и не удалось узнать всей правды о нем. Странно как-то всё это, очень странно.
