Потаенные места полностью

– Хватит, Клем! Почему ты все время отстаешь? – Мать вздохнула, как будто собираясь браниться и дальше, но затем, похоже, просто потеряла запал. – Разве ты не понимаешь, Клемми, в каком ты оказалась положении? – продолжила она. – Никто тебя не возьмет сейчас в жены. Кому нужен довесок в виде чужого ребенка, которого тебе сделал какой-то мошенник? Ты останешься одна. – Она покачала головой, и Клемми было тяжело видеть, какой измученной выглядит ее мать, какой испуганной и уставшей. – Возможно, отец позволит тебе остаться с нами, но я не знаю… Я просто не знаю, как быть. Он такой странный с тех пор, как погиб наш Уолтер, и мне теперь не понять, когда он начнет метать громы, а когда станет смирным, будто овечка. – Клемми попыталась взять руки матери в свои, чтобы успокоить ее, но Роуз с нетерпением оттолкнула ее ладони. – Ты должна найти способ рассказать мне, Клем. Ты должна найти способ это сделать, чтобы мы смогли либо выдать тебя замуж, либо наказать того подлеца. Это единственный выход. Согласится он, как ты думаешь? Он свободен, чтобы жениться? Пожалуйста, скажи мне, что у этого негодяя нет жены. – Клемми сразу отрицательно замотала головой, и мать слегка успокоилась. – Ну, это не так много, но хоть что-то, – вздохнула еще раз Роуз, прижав ладони к щекам.

Мягкий ветерок шелестел серебряными листьями ивы, росшей у берега реки, и доносил запах цветов. Клемми глубоко вздохнула и улыбнулась. Она не могла понять, как ее мать не замечала всей правоты, которую она чувствовала, несмотря на холодный прием, оказанный им Нэнси Хадли. Она мысленно представляла свадьбу с Илаем, и то, как Роуз станет сажать внука себе на колени, и то, как он начнет заполнять дыру, оставленную в жизни Уильяма смертью сына. Она представляла себе время, когда все будет хорошо, и ей хотелось, чтобы ее мысли передались матери. Раздраженно хмыкнув, Роуз снова двинулась в сторону фермы, на этот раз предоставив самой Клемми выбирать, с какой скоростью за ней следовать.

Затем последовало несколько спокойных дней с тихими краткими разговорами между Роуз и Уильямом. Джози, Мэри и Лиз подслушивали, стоя под окнами, у дверей и на лестнице. Клемми не вмешивалась. Она взбивала масло, створаживала молоко, переворачивала сыры и, как всегда, бродила по окрестностям, надеясь встретить Илая. Клемми ждала, что он расскажет ей, каков его план и когда они начнут жить вместе, и в то же время повсюду подмечала детенышей, родившихся у разных животных. У свиноматки был помет из двенадцати поросят, и на рассвете она видела телят оленихи, которые нетвердой походкой шли за матерью на тонких, как ходули, ногах.

Однажды ночью их семейство разбудило громкое кудахтанье. Они выглянули в окно и увидели лису, уносящую одну из их кур; а за матерью бежало трое шумных лисят. На четвертое утро атмосфера за столом, за которым семья собралась для завтрака, стала мрачной.

– В чем дело? – спросила Мэри, но никто ей не ответил.

Роуз поставила перед мужем тарелку, стукнув ею о стол. У яичницы были черные края, в то время как добавленные в нее помидоры оказались почти сырыми. Уильям посмотрел на жену, и та ответила ему вызывающим взглядом.

– Пойдем, Клемми, – сказала она, снимая фартук. – У нас назначена встреча.

Клемми послушно поднялась, хотя она понятия не имела, куда они идут и с кем им предстоит увидеться. Она заметила широко раскрытые глаза Джози и то, как ее сестры обменялись серьезными взглядами. Роуз закрыла за ними дверь – со стуком гораздо более громким, чем было необходимо.