Реджинальд явно нахваливал мне Ифи как мою будущую невестку. Судя по всему, он очень серьёзно относился к своей роли в семье. Его следующие слова подтвердили мои предположения.
– Поскольку её отец уже умер, а родных братьев у неё нет, ответственность за кузину переходит ко мне, и моя обязанность – прикрывать и беречь её. После смерти её супруга к ней сваталось уже много претендентов, но Ифи очень разборчива. А твоему брату она, кажется, всё-таки симпатизирует.
– Мне тоже так показалось, – ответила я, сузив глаза. Как раз в это время Себастьяно подставил ей стул, и она села на него, изящно приподняв подол. При этом она так устроила, что ему пришлось сесть подле неё, поскольку поблизости больше не было ни одного свободного стула. Я и Реджинальд очутились у того края стола, где во главе восседал Джордж, раздавая во все стороны замечания, которые своей громкостью травмировали мои барабанные перепонки.
Он выказывал нам предпочтение перед остальными гостями, и нескольких из них я опознала – после той прогулки по Гайд-парку. Ифигения уже рассказывала мне, что в общем и целом на таких вечеринках собираются одни и те же люди, в большем или меньшем числе. В основном это были молодые, дорого одетые искатели удовольствий. Разумеется, лишь в рамках дозволенного, это сразу было видно. Если флиртовали, то в меру. Мужчины вели себя как джентльмены, разрезали мясо на кусочки для леди, а женщины обмахивались веерами и хлопали ресницами. Помимо того, все вели себя как на курсах хороших манер и строго следили за тем, чтобы не переступить границы.
Граф основательно выпытывал из меня всё больше подробностей о тропиках. Когда я уже больше не могла выжать из своего мозга ни капли плантаторского флёра, я прибегла к отчаянным мерам.
– Ну, в основном жизнь на
– Кринолины? – заинтересованно перебила меня дама напротив. – Как во времена королевы Елизаветы? Их снова носят в Вест-Индии и в Америке?
М-да, она меня подловила. Я понятия не имела, что там сейчас носят. Вероятно, то же, что и мы здесь. Сцена, которую я только что описала, была взята прямиком из
– Плавание через океан тоже было довольно скучным, если не считать того ужасного дня, в который на нас напали пираты. Их капитан был отпетый мерзавец по имени Барбосса. Он грыз зелёные яблоки, а на плече у него сидела обезьянка, которая вытаскивала у людей золото из карманов.
Женщина напротив не спускала глаз с моих губ:
– Вам угрожали?
– Обезьянка? О, нет, она только хотела мой золотой браслет, – я засмеялась несколько натужно.
– Я имела в виду капитана. Он был очень злобный?
Я немного подумала:
– Ну да, добродушным его никак не назовёшь. В его команде, например, был один тип по прозвищу Билл- Шнурок, которого он из-за какого-то пустяка заставил пройти по доске, – я провела по горлу пальцами, чтобы показать, что это означало. Заметив выражение ужаса на лице этой дамы, я смягчающе добавила: – Но он, конечно, умел плавать. Наверняка он как-нибудь спасся.
Я размышляла, не рассказать ли историю о нападении гигантского спрута, но тут Реджинальд как раз подложил мне на тарелку рыбу и спросил, не хочу ли я к рыбе горчичный соус. Я с содроганием глянула на рыбу, которая ответила мне взглядом выпученных глаз, потому что ей забыли отрезать голову перед тем, как подавать на стол. Но все остальные тоже получили рыбу с головой, следовательно, так было надо.
Граф был так заботлив, что разрезал мою рыбу, а отходы от неё выгрузил на отдельную тарелку, так что я могла есть, больше не вспоминая её мёртвые глаза. И всё равно я была рада, когда слуги унесли последнее основное блюдо и принесли десерт – шарики мороженого, которые под громкие ахи и охи сбрызнули ромом и опалили, после чего они оказались на удивление вкусными.
Всё это время шампанское лилось рекой. Собственно, у меня ведь здесь было задание, но я совершенно забыла какое. Я между тем дошла до высшей формы повествовательного искусства. Пламя свечей преломлялось в хрустале стаканов и будило мою фантазию. Мне вдруг стало очень легко рассказывать о карибском образе жизни, мне вспомнилось множество деталей. Например, ураган, который в последний год стоил нам всего урожая и которым снесло половину нашего имения.
Граф подлил мне до краёв уже в третий или в четвёртый раз, и мы радостно чокнулись. Если не считать его пронзительного голоса, этот Джордж действительно был очень симпатичный тип, хотя и понимал лишь половину из того, что я ему рассказывала.
