На блюде были разложены сразу несколько видов закусок, от чего оно напоминало разрезанную пиццу. Здесь были кусочки чего-то (то ли мясо, то ли фрукт, то ли овощ), обжаренного в тесте, длинные зелёные стручки, густо политые соусом, маленькие сырые рыбки (или гусеницы?!), белые, похожие на розы, цветы, покрытые сладкой карамелью, и ещё много всего подобного, заставляющего с грустью вспоминать о яичнице и макаронах.
Дождавшись, когда девушка уйдёт, Такере заговорил снова:
— Не то, чтобы я очень уж нуждался в помощи, но Ивори не так прост, а я всё-таки не всесилен, тем более, что теперь найти его будет труднее — у него было время спрятаться. Его нужно поймать, я должен знать, кто именно собирает артефакты.
— Коробейника вашего давно и след простыл. — кивнул Фарлок. — Я бы на его месте залёг на дно, а не ждал, пока убийца заявится ко мне среди ночи «поговорить по душам».
— Поэтому мне помощь и нужна. — заключил Такере. — Так я могу на вас рассчитывать?
Он вопросительно посмотрел на друзей.
— Да разве ж можно пропустить такую грандиозную кампанию? — Фарлок дружески хлопнул убийцу по спине, вернее попытался, но антаканский принц благоразумно вывернулся.
— Тогда нужно решить, что будем делать дальше. — подытожил он.
Над городом только-только начинался рассвет, хотя из-за осенней небесной мути о появлении солнца можно было догадаться только по изменению тёмно-серого цвета облаков на светло-серый. Капитан возвращался из кабака. Он пребывал в несколько неустойчивом состоянии, причём во всех смыслах этого слова: во-первых, его шатало (или, всё же, шатало землю?), во-вторых, не смотря на то, что вечер капитан провёл в своё удовольствие, его не покидало ощущение, что к утру всё веселье даже не вспомнится, зато тошнота и головная боль никуда не появятся. С другой стороны, похмельем будет мучиться тот, будущий он, а настоящему «ему» жаловаться не на что (разве что на качку, почему-то разгулявшуюся на суше).
Однако вскоре капитан пожалеет, что не задержался в кабаке.
Дежуривший на палубе матрос мирно посапывал на импровизированной постели из свёрнутых канатов. Проходя мимо, капитан хотел, было, отвесить лентяю воспитательный пинок, но промахнулся и чуть не потерял равновесие. Философски махнув рукой, он спустился в трюм, едва не навернувшись с лестницы, и ввалился в каюту. «Кровать,» — подумал капитан, сосредоточенно уцепившись за эту мысль, опасаясь, как бы она не ускользнула. Добравшись до койки, капитан подчёркнуто осторожно присел на край постели и только тут заметил, что в каюте находится некий посторонний элемент. «Элемент» аккуратно закрыл дверь и повернул ключ в замке.
— Доброе утро. — вежливо улыбнувшись, поздоровался Зэйлфрид. — Вижу, что ночь у вас выдалась тяжёлая, так что не стану утомлять бесполезными расшаркиваниями — обойдёмся без знакомства и сразу перейдём к делу: вы отплыли из Умпорта с пассажирами на борту, куда они делись?
Капитан честно постарался сосредоточить взгляд на странном посетители, но ему всё равно показалось, что посетителя больше, чем один. Поскольку от него, видимо, ждали каких-то слов, капитан наморщил лоб, несколько секунд молчал, медленно краснея, а потом спросил, отчаянно борясь с собственным языком:
— Ты хто? Т'што тут деш'?
Зэйлфрид с сожалением вздохнул и закатил глаза к потолку. Почему бы людям просто не отвечать на вопросы? Зачем обязательно спрашивать в ответ «а вы кто?», «а зачем вам нужно знать, куда пошёл этот человек?», «а по какому праву вы спрашиваете?». Честное слово, всем было бы легче без глупых препираний, ведь в конечном счёте, всё равно все всё рассказывают.
Капитан продолжал тихонько покачиваться, сидя на кровати и фокусируя взгляд на двух-трёх незнакомцах. Зэйлфрид в раздумье поцокал языком. Бегло осмотревшись по сторонам, он удовлетворённо кивнул, и подобрал прислонённую к печке маленькую кочергу.
Капитану почудилось, что юноша вдруг исчез, а через секунду появился прямо перед ним, но удивиться он не успел, поскольку Зэйлфрид коротко размахнувшись, ударил его в нос загнутым концом кочерги. Мужчина вскрикнул, вскинув ладони к лицу, и завалился на спину. Зэйлфрид взял со столика кувшин для умывания и плеснул капитану в лицо. Боль и вода (восновном, конечно, боль), оказали отрезвляющее действие. Зэйлфрид выждал немного, потом рывком заставил капитана сесть прямо и убрать руки от сломанного носа.
— Ещё раз, — он наклонился к залитому кровью лицу капитана, — куда делись ваши пассажиры? Невысокая рыжеволосая девушка, тощий парень и великан.
— Она… они… они пересели на пиратский корабль в море…
— Куда они плыли?
— В… в Лан-вэй-Ритто, кажется…
— Кажется?!
— Да! Туда, туда!
— Спасибо. — Зэйлфрид выпустил воротник капитанского кафтана и тот повалился обратно на спину. — С этого бы и начинал.
