Только Психо, казалось, рассматривал такую возможность.
Когда мальчики выкарабкались из дивана, она взглянула на Ноя, все еще грызущего ногти, уже обкусанные до корней. Он один ничего не говорил.
— Еще кое-что. Сегодня мы говорили только о девочках, но это может быть непростое время для подростков. Может быть, некоторые из вас или некоторые из парней, с которыми вы дружите… Может, они уже знают, что им нравятся мальчики больше, чем девочки. — Они захмыкали, особенно громко Ной. Не глядя им в глаза, Тесс сказала: — Быть геем или трансгендером — сейчас не так уж важно, как было раньше, но подросткам все еще очень сложно во всем разобраться. Если кто-нибудь захочет поговорить со мной об этом, меня не так уж и сложно найти.
Иен сильно ткнул ее в ребра, а затем шокировал, сказав:
— Меня тоже. Я не выношу нетерпимости. Это сильно ограничивает жизнь.
Закрыв за парнями дверь, она опустилась на табурет пианино.
— Все, что я хотела — или когда-то хотела — это помогать появляться на свет младенцам. А не мешать им родиться.
Иен взял листки с вопросами мальчиков и начал их листать.
— Ты же знаешь, что дорого за это заплатишь, да?
— Знаю.
Он поднял одну из бумажек и кивнул Тесс.
— Уточняющий вопрос. Сколько раз ты сможешь дрочить, не будучи извращенцем?
Она засмеялась и встала с табурета, когда радионяня уловила возню Рен.
— Мне нужно ее покормить.
— Приступай.
На следующее утро Тесс положила Рен в слинг и спустилась в хижину. После всего, что сделал Иен, он заслужил, чтобы ему вернули уединение, а ей нужно было подготовить хижину, чтобы они с Рен могли туда переехать.
Дом пустовал, шторы все еще задернуты. И тут было тепло. Слишком тепло. Нужно оставить записку Келли с просьбой выключать отопление, когда та уходит.
Возможно, Тесс допустила ошибку, позволив тянуться этой ситуации с Келли, но сейчас вторжение в дом было наименьшей из проблем. Тесс гораздо больше беспокоили сложные отношения с Иеном и опасения, что Деннинги все равно откажутся оставить ей Рен. Тесс оглядела тусклый, унылый интерьер. Никаких сверкающих белых досок на стенах и васильково-голубой краски, никаких блестящих темных деревянных полов и полных книжных полок. Каким-то чудом ей придется превратить это место в настоящий дом.
Она отнесла Рен наверх устроить посреди кровати, подальше от запаха чистящих средств, пока будет отскребать ванную комнату. Но войдя в спальню, Тесс замерла. Покрывало скомкано, одна подушка помята, другая на полу.
Златовласка тоже здесь побывала.
— Черт!
Тесс вошла в комнату. И так ничего хорошего, что Келли спала на диване. Но это было уже слишком.
Позади нее скрипнула половица. Она обернулась и увидела, что Келли пытается спуститься вниз.
— Ты могла хотя бы заправить постель!
— Я… я проверяла состояние дома. Крыша обычно протекала.
Келли поспешила вниз по лестнице.
— Ну-ка, стой! — Тесс бросилась за ней, но Келли продолжала спускаться.
— С этой… с этой хижиной много лет были проблемы. Ее построили до Второй мировой войны, поэтому она совсем старая. — Келли поспешила к входной двери, пола ее мятой шелковой блузки выбилась из брюк. — Второй этаж не достроили…
— Я знаю, что ты пробиралась сюда.
Тесс ее догнала.
Келли споткнулась.
— Я не…
— Я тебя видела. Полторы недели назад. Ты спала на диване.
Келли почти подошла к двери.
— Я… Ну, тогда… Я прошу прощения.
— Мне не нужны извинения. Я хочу знать, почему ты продолжаешь здесь появляться.
Тесс встала перед Келли и увидела то, чего эта злоумышленница пыталась от нее скрыть: она плакала. Ее волосы прилипли к голове, макияж стерся, а глаза покраснели.
Келли отвела взгляд.
— Это был дом моей бабушки. Я… у меня остались счастливые воспоминания о времени, которое я провела здесь, когда росла. Когда мне плохо… — Она опустила руки и сжала кулаки. — Этого больше не повторится.
Тесс в защитном жесте обняла Рен и подумала об Аве и ее неприятном парне Конноре. Не из-за этого ли беспокоилась Келли, или причина — тяжким грузом давившая роль жены самого важного гражданина города?
Келли попыталась прошмыгнуть мимо Тесс.
— Я должна идти.
— Подожди. Мои плечи меня убивают. Держи Птичку.
Тесс вынула малышку из слинга и вложила в руки Келли. Плечи Тесс были в порядке, но что-то в уязвимости этой женщины ее трогало.
Только самые черствые могли сопротивляться новорожденному младенцу, а Келли не была настолько черствой. Она инстинктивно прижала Рен, которая не выглядела довольной передачей с рук на руки. Тесс говорила себе, что боль этой женщины, женщины, которая ей даже не нравилась, — не ее дело, но вмешиваться в жизни других людей в последнее время, похоже, стало для нее навязчивой идеей. Кроме того, легче иметь ясное представление о проблемах других, чем о своих собственных.
— Я сделаю кофе. Или чай. Считается, что чай всегда должен помогать. И мне нужен совет.
Келли отошла от двери.
— Тебе нужен мой совет?
Келли в конце концов узнает о визите мальчиков прошлым вечером, так почему бы не поговорить об этом сейчас? Может быть, это поможет справиться с последствиями. Тесс сняла чайник с плиты и указала на кухонный стол.
