— Неужели мы совсем беззащитны против этих тварей?
— Нет, — услышал я свой голос.
Через мгновение я уже шуршал пакетами в своей тумбочке, пытаясь разглядеть там хоть что‐то в тусклом свете уличного фонаря.
— Что ты ищешь? — спросил Миха.
— Хз, — буркнул я, не отрываясь от своего занятия. — Что‐нибудь такое… Ну, типа ножа или ножниц.
— У тебя с собой нож? — тут же заинтересовался Глюкер. — Это же класс! Почему ты раньше о нём не говорил? Нам теперь есть чем отбиваться!
— Нет у меня ножа. Я сказал, что ищу что‐то
— А, — разочарованно протянул толстый.
— А зачем тебе? — спросил Мишка.
— Мы будем защищаться, пацаны.
Однопалатники недоумённо переглянулись, а я всё рылся. Наконец у дальней стенки нижней полки нашлась старая шариковая ручка. Не ножницы, конечно, но хоть что‐то.
Схватив её, как спасательный круг, я забрался на кровать и принялся осторожно простукивать колпачком стену над выкрашенными старыми плинтусами.
Штукатурка в нашей палате держалась, как назло, крепко.
Я проверил всё, до чего смог дотянуться со своей койки, — каждый сантиметр — и через тумбочку перебрался к Мишке. У него штукатурка тоже была наложена просто великолепно. Маляры, которые делали тут ремонт, могли по праву гордиться своим трудом.
Трудом, который теперь нам, возможно, будет стоить жизней.
Когда я взобрался на стол и принялся простукивать стену над окном, раздался первый за эту ночь «щёлк». От страха я ощутил вдруг слабость в ногах и оттого чуть присел. Глюкер натянул одеяло на голову, оставив себе небольшую щёлочку, чтобы следить за происходящим. Миха забрался с ногами на койку и, уперевшись плечом в деревянную спинку, принялся вертеть головой туда-сюда, чтобы не упустить из виду чего‐нибудь важного.
Темнота вокруг нас словно сгустилась и стала плотной, как кисель. Ещё немного, и её можно будет есть ложками.
Я ощутил, как по шее стекает пот. Он прокатился вдоль позвоночника под майку, и это было очень противно. Я попытался сглотнуть, но во рту пересохло, и горло только больно спазматически дёрнулось.
— Отодвигайте кровати от стен! — скомандовал я.
— Сова нас убьёт! — запротестовал Глюкер. Кажется, при этом у него от страха стучали зубы.
— Немного, сантиметров на десять. До утра она этого точно не заметит. Ну же!
Пацаны медленно и с опаской выбрались из своих ненадёжных укрытий и ступили на холодный линолеум. За кровать они взяли вдвоём и тихонько приподняли её, чтобы не создавать шума.
— Мою тоже, — процедил сквозь зубы я, сосредоточенно перебираясь на пустующую кровать. — Есть!
Над ничьей койкой почти около раковины я нашёл то, что так долго искал — небольшое вздутие штукатурки. Дальше, стараясь быть как можно аккуратнее, я пробил ручкой дыру почти у самого стыка между местом, где отделка плотно прилегала к стене, там она от времени и сырости набухла едва заметным пузырём. Потом я отломил небольшой кусок побелки с острыми краями и продемонстрировал пацанам свой трофей.
— Ты собираешься заты́кать этим тварей из стен насмерть? — предположил Миха. — Может, всё‐таки лучше ручкой?
Я объяснил:
— Помимо известняка, в состав побелки входит ещё мел. Мы попробуем использовать этот кусок штукатурки вместо него.
Увидев, что пацаны смотрят на меня в таком ужасе, будто перед ними конченный псих, я решил, что нужно разжевать понятнее.
— У Гоголя в «Вие» Хома Брут рисует вокруг себя круг, и упыри с вурдалаками не могут до него добраться. Такая же фигня ещё в нескольких книгах. Мы используем штукатурку как мел и тоже заключим свои кровати в круг. Хз, что там за твари, но, может, и для них сгодится?
Пацаны удивлённо переглянулись, а потом тоже бросились отколупывать известь. Через несколько минут вокруг наших кроватей нарисовались неровные, пузатые, больше эллипсы, чем круги.
Мы стояли, положив руки на пояс, и втроём мрачно смотрели на свои художества.
— Диман, а эти круги точно прокатят? — озвучил Глюкер общие опасения.
— Откуда я знаю? Но, наверное, лучше перестраховаться.
— Как? — спросил Миха, не сводя взгляда с кругов.
Над головой хрустнуло.
Мы вздрогнули и инстинктивно стали спиной к спине. Толстый зажал себе рот, чтобы не заорать, и тихонько заскулил. Миха выхватил у меня ручку и, стиснул её в кулаке, как нож. Я стоял, как тормоз, не представляя, что делать.
Несколько тварей пронеслись внутри стены с просто оглушительным топотом. Я наклонился и при помощи куска штукатурки заключил нас троих в круг, который получился чуть более ровным, чем те, в которых стояли наши кровати.
— Этого мало, — сказал я. — Надо защищаться всеми доступными средствами. Пацаны, у вас есть карандаш и желательно ластик?
У Глюкера где‐то валялся огрызок простого карандаша, но, чтобы до него добраться, надо было выйти за черту, а твари в стенах носились туда-сюда, и покидать даже такое ненадёжное укрытие, как круги на линолеуме, совершенно не хотелось.
В окно постучали.
Глюкер тут же вскрикнул, и мы все обернулись на звук.
— Шестая палата! — раздалось из коридора. — Тишина!
Мы стиснули зубы.
