Окно снова запотело, и за ним в свете фонаря через дорогу можно было разглядеть только какой‐то полуразмытый силуэт.
Тень какого‐то существа.
— Блин, блин, блин… — твердил, как заведённый, у меня над ухом Глюкер.
Раздался противный скрип, какой бывает, если кто‐нибудь с усилием проведёт пальцем по мокрому стеклу. На запотевшем окне одна за другой проявились кривые буквы, которые складывались в «Тук-тук». Они медленно вырисовывались прямо на наших глазах.
Я вдруг ощутил, как волосы на голове, шее и руках встают дыбом. Миха на всякий случай зажал Глюкеру рот и предупредил, чтобы тот даже не думал орать.
Под надписью «тук-тук» на окне кто‐то медленно вывел смайлик в виде знака равно со скобочками: =).
Уже мокрая от пота майка противно прилипла к спине.
— Она издевается! — прошипел Миха.
— Хто? — пробубнил ему в руку Глюкер.
— Та тварь!
— Фто, ефли квугов мало? Фто, ефли они не помогут? — канючил толстый.
— Не нагнетай, — сквозь зубы процедил Мишка.
— Он прав, — услышал я свой голос. — Хз, что там с этими кругами. Может, их надо нарисовать идеально ровно, чтобы подействовали. А то ещё в некоторых книгах пишут, что круг должен быть не линией, а всякими каббалистическими символами.
— Да? — с сомнением протянул Миха. — Тоже Гоголь?
— Лавкрафт.
— А, ну, если Лавкрафт…
— Фто тафое кавалефтифеские симфолы?
— Хватит титьки мять! — прохрипел я. — Глюкер, давай свой карандаш! Я напишу на окне пару охранных символов, а вы пока сгоняйте на кухню: вдруг там в хлебнице чего завалялось.
— А что, и про хлеб в твоих книжках пишут? — прищурился Миха.
— Не! — помотал головой наш третий товарищ, наконец отделавшись от Михиной ладони. — Это он стопудово в «Сверхъестественном» подглядел!
Честно говоря, я и сам не помнил, откуда это взял, но вроде как где‐то упоминалось, что солёное тесто может послужить хорошим оберегом от всякой нечисти. Вроде от вампиров. Может, даже у Брэма Стокера в «Дракуле».
Короче, солёное там или нет, я надеялся, что тесто в принципе может помочь нам хоть чем‐то.
— Я один не выйду, — между тем заявил Глюкер.
Вдвоём мы с ним перешагнули защитную черту и осторожно приблизились к тумбочке. Пока наш неустрашимый товарищ рылся в своих вещах и стучал зубами, я караулил его, то есть тревожно оглядывался по сторонам.
— Девочки! Четвёртая палата! Тишина! — раздался из коридора голос Совы.
Должно быть, у девчонок тоже творилась какая‐то чертовщина.
— Есть! — воскликнул Глюкер и вытянул вверх огрызок твёрдо-мягкого карандаша.
— Шестая палата! — тут же отозвалась постовуха.
Мы притаились.
— Теперь за хлебом!
— Я не пойду!
— Глюкер, тебе поверят больше нас всех, что тебе неожиданно есть среди ночи захотелось! — уговаривал его я.
— Он больше меня жрёт! — обиженно прошипел толстый, указывая пальцем на моего друга.
Тут, конечно, он был прав.
— А по виду не скажешь! — тем не менее настаивал я. — Тем более постовухи знают, что у тебя желудок слабый.
И тут, конечно, прав был уже я. Что у Глюкера слабый желудок, в смысле больной, в смысле у него там какая‐то язва была или гастрит — об этом знал весь этаж.
— Один не пойду.
— Мы что, тут Димана одного оставим? — напустился на него Миха. — Ты с крышей поехал?
— Идите! Если вы поторопитесь, то со мной ничего не случится.
— Ага, щаз-з! — фыркнул Мишка, и я был очень благодарен ему за это. — В ужастиках всегда так и случается: двое куда‐нибудь ушли, оставив кого‐то в одиночку, и привет! Первый труп!
— Я справлюсь, вы только быстрее! — выпалил я и вдруг понял, что если эти двое сейчас уйдут, то отдам богу душу независимо от того, появится в нашей палате какая‐нибудь чертовщина или нет, — просто от страха.
— Ладно, — кивнул Миха. — Мы быстро.
И они вышли.
Я остался один. Тьма вокруг будто это почувствовала и сгустилась сильнее прежнего, будто плащом легла прямо ко мне на плечи. Откуда‐то потянуло сквозняком или это оттого, что я был весь мокрый и потому мёрз?
Не могу сказать, было ли это на самом деле, но я слышал и едва мог различить какие‐то перемещения в стенах. Тихие, на самом пороге слышимости. По карнизу кто‐то скрёб когтями и вздыхал.
Я сглотнул ком в горле и медленно взобрался на стол перед окном.
За спиной пацаны пытались убедить Сову, что если вот прямо сейчас не съедят пару кусков хлеба, то к утру отбросят копыта.
Я прижал грифель к белой оштукатуренной стене над окном и вывел крест. Неожиданно для этого понадобилось куда больше сил, чем можно представить. Я устал так, как если бы отжался раз пять-шесть.
Открылась дверь.
Я вздрогнул и резко обернулся. При этом едва не упал и взмахнул руками для баланса. Но это был всего лишь Миха.
— Как ты и говорил, Глюкеру поверили, а меня спать отправили. Но зато смотри, что я нашёл!
Миха прошёл от двери до стола и вытянул перед собой наполненный шприц с иглой в колпачке.
— Ты что, залез в стол к постовухе?!
— Ага! — довольно оскалился друг. — Совсем как тот, с которым заходили к новенькой. Снотворное! У неё таких там несколько, Сова ничего не заметит.
— Ну-ну, а если у неё там всё посчитано? — перепугался я.
