— Сдохни, ублюдок! — выпалила Вика и поднесла телефон прямо к глазам твари. В эту же самую минуту маленький череп с вытянутой зубастой мордой взбух пузырём и лопнул, обрызгав девочку едкой вонючей слизью.
И в этот самый момент морок рассеялся. Включилась люстра, осветив комнату неожиданно ярким светом.
Ленка взбулькнула и открыла глаза. Сначала она перевернулась на бок, поскольку кровь заливала ей рот и нос — неизвестно, как девушка до сих пор не захлебнулась. Потом она увидела сестру. Как та сидела среди изрезанных простыней вся в крови, в грязных ошмётках, в которые превратились её бриджи и майка, с осколками битого стекла по всей спине, и Лена от шока закрыла рот ладонью. Она даже не сразу поняла, что от носа до подбородка у неё голый череп. Что‐то сказала, но без губ и с полным ртом крови нельзя сказать ничего членораздельного.
Вика посмотрела на неё и улыбнулась.
— Лена, ты проснулась, — девочка зашлась плачем. — Мы победили! Потапыч, слышишь? Мы победили! — она устало приклонила голову к стене. — Победили, Потапыч… Мы победили…
В квартиру из подъезда принялись яростно колотиться. Наверное, кто‐то из соседей, наконец, услышал крики из их квартиры. На этот раз кричала старшая сестра.
Мы, конечно, обещали Вике, что поверим ей, но, когда новенькая закончила свой рассказ, мы с Соней минуту простояли в немом удивлении, не зная, как на это всё реагировать. Одно дело — неясные звуки из стен и таинственные послания на запотевшем стекле и совершенно другое — кошмарные крысы-чудовища с двумя горбами, что называется, во плоти и болотного цвета твари под кроватью, которые имеют обыкновение отгрызать человеческие носы.
— Так вы поможете мне? — с надеждой спросила Вика и развернула своего Потапыча мордой к нам, будто хотела, чтобы и он как можно лучше расслышал наш ответ.
Мы с Соней переглянулись.
Я надул щёки и задумчиво покачался с пятки на носок, потом спросил:
— Слушай, честно говоря, я хз, как тут тебе помочь.
И чем. Ты хочешь сбежать?
— Это было бы лучше всего, — кивнула девочка с таким взрослым видом, что мне пришлось снова подавить смешок. — Но для начала я бы хотела знать, что с моей сестрой? Если каким‐то чудом Лена ещё жива, то я должна ей помочь.
Соня подошла к Вике и села рядом, а потом с какой‐то потаённой грустью и нежностью положила ей на плечо ладонь.
— Нет! — тут же насупилась новенькая. — Этого не может быть! Лена жива, и мы с Потапычем её спасём! — выпалила Вика так громко, что нас наверняка уже кто‐нибудь слышал.
— Послушай, — будто не понимая, что делает, Соня подливала масла в огонь, — ты тут уже четыре дня, вряд ли твоя Крыса ждала так долго…
— Нет! — завизжала девчонка и расплакалась. — Это неправда! Этого не может быть! Потапыч, что же ты меня не послушался? Я знаю, что ты защищал меня, но я же просила, чтобы ты защитил её! Её!
После такого следовало в ближайшее время ожидать в гости всех, кто в этот момент был на этаже. То есть вообще всех!
Нужно было срочно спасать положение.
— Эй, эй, эй, — сказал я. — Подожди! Ты права, надо сначала всё проверить и выяснить, — я грозно зыркнул на Соню, и та, кажется, поняла. Во всяком случае настаивать, что сестра новенькой уже мертва, больше не стала. — Мы попробуем разузнать о ней. Как её зовут? Имя, фамилия?
— Лена. Лена Винокурова.
— А ты, значит, Вика Винокурова? Приятно познакомиться, — улыбнулся я.
— Нет. Я Вика Нарышкина. У нас с Ленкой разные отцы.
— Оу, сорян, — только и смог выговорить я.
— Да нет, нормально, — девчонка посмотрела с грустью в мои глаза. — Найдите её, пожалуйста!
— Конечно, — я кивнул и взял Соню за руку. — Но нам надо сматываться, пока постовухи не…
Как раз в этот момент открылась дверь, и на пороге возникла какая‐то незнакомая нам женщина в белом халате — не то медсестра из другого отделения, не то вообще какой‐нибудь врач. Должно быть, наши постовухи попросили её приглядеть за отделением, пока не вернутся. И судя по тому, как её глаза полезли на лоб, её известили об особом, так сказать, статусе обитательницы тринадцатой палаты.
— Эт‐то что ещё такое? — гаркнула врачиха. — А вы тут что забыли?
От неожиданности я готов был провалиться, уйти под пол. Так и стоял с открытым ртом несколько ужасно долгих секунд.
Вика покрепче прижала к себе Потапыча и забилась в угол между изголовьем кровати и стеной.
Соня посмотрела на меня в полной уверенности, что я сейчас со всем разберусь. Блин, а.
— Ну! — сверкая глазами, поторопила нас врачиха.
— С новенькой знакомимся, — ляпнул я первое, что пришло в голову.
— С новенькой? Ну-ну. А ну, марш отсюда!
Дважды повторять не пришлось, нас с Соней как ветром сдуло. Мы только успели на самом пороге показать Вике сжатый кулак, типа держись, мы с тобой. Реакцию самой новенькой мы уже не видели.
Хали-Гали сидел с крайне задумчивым видом и смотрел в окно, подперев подбородок ладонью.
