Мишка решил воспользоваться моментом, пока полицейский отвлёкся на меня, и смыться, но мужик сориентировался ещё быстрее. Он поймал Миху за руку и резко развернул на себя.
— А ты куда собрался? — прорычал он.
— Догоню его и сейчас вернусь!
— Не так быстро, пацан!
Что было дальше, я уже не видел и знаю только по рассказам ребят, которые наблюдали происходящее в коридоре.
Внезапно над плечом полицейского выросла Стрекоза и приказала немедленно отпустить мальчишку, а потом пригрозила тем, что доведёт это самоуправство до кого надо. Говорят, он не очень испугался. Но по крайней мере отпустил Миху, а большего, в общем‐то, и не требовалось.
Я же заперся в туалете и пробыл там не меньше десяти минут, наверное. Когда же я медленно открыл дверь и, всё ещё чувствуя себя достаточно плохо, медленно стал выползать в коридор, меня вдруг грубо втолкнули назад и закрыли за собой дверь.
Это был Рита. Правой рукой он припёр меня к стенке, а левой дёрнул щеколду, чтобы кто‐нибудь не вошёл сюда не вовремя.
Я понял — проблемы, но только не совсем догонял, из-за чего? Впрочем, меня довольно быстро просветили на этот счёт.
— Я видал, как ты Соньку куда‐то за руку тащил… — прошипели мне прямо в лицо, глядя, как на какую‐то букашку. — Чтоб я тебя больше рядом с ней не видел!
— Чего? — опешил я. То есть до меня действительно не сразу дошёл смысл сказанного.
— Я сказал, не лезь к ней! Понял?
— То есть…
— То есть даже не подходи! Иначе я твоей мордой тут все полы вытру.
Сказать, что я офигел, — ничего не сказать. Я стоял и с открытым ртом смотрел на этого недоспортсмена и просто не мог уложить всё сказанное в голове.
Мне было известно, что Рита нравится Соне. Очень нравится. Слишком нравится. Чёрт, да это знал, наверное, каждый в отделении. Но я, как, вероятно, и все остальные, даже подумать не мог, чтобы это было взаимно.
— Да тебе какая разница? — выпалил я. — Ты её всё равно в упор не замечаешь!
Рита снисходительно усмехнулся и с улыбочкой посмотрел на меня.
— Чтобы девкам нравиться, их
Я не сёк.
Рита это понял и нахмурился.
— Короче, ещё раз с ней увижу… Тебе капец. А это чтобы лучше запомнилось.
И он врезал мне под дых. Ощущение было такое, будто по животу прошлись тараном. Я сложился пополам и медленно сполз по стене на пол.
— Давай, зёма, не кашляй.
Рита сочувственно похлопал меня по спине и вышел.
Я пролежал несколько минут, а потом, опираясь одной ладонью о стену, а другой придерживая живот, я медленно поднялся и всё так же, по стеночке, отправился к выходу. И уже на самом пороге я столкнулся с дежурным полицейским.
На его лице мелькнуло удивление, а потом он втолкнул меня внутрь и точно так же, как и Рита, задвинул щеколду.
— Ты‐то мне и нужен, — сказал мент. — Поговорим?
— Здесь? — выдавил я, лихорадочно соображая, что делать. Возможно, стоило уже начинать звать на помощь. Если с Ритой это было не по-пацански, то в данной ситуации мне никто слова плохого бы не сказал.
Но я не кричал.
Мент тем временем картинно огляделся.
— А что, у тебя какие‐то проблемы с этим местом? Нет? Тогда почему бы нам не поболтать прямо здесь?
— Скоро сюда выстроится очередь.
— Тогда нам нужно поторопиться, дружище. Моего товарища кто‐то отравил, да? Расскажи мне, кто и зачем? И тогда мы разойдёмся добрыми друзьями. Мы разойдёмся по-хорошему.
По моему лицу и под рубахой катился пот. И даже сейчас не могу сказать, от чего больше: от страха, духоты или от того, что мне срочно нужен был «Лоперамид». Я почувствовал новый приступ своего желудка и от бессилия привалился плечом к стене.
Полицейский сгрёб в кулак рукав моей футболки.
— Ты этот спектакль перед мамочкой разыгрывать будешь, понял? — процедил он сквозь зубы. — На меня это не действует.
— Я ничего не знаю, — простонал я, зажмурившись. — Что вы привязались? Здесь больница, а не колония! Тут люди лечатся…
Говорить всё это с закрытыми глазами, думая совсем о другом, оказалось куда проще, чем в нормальном состоянии и глядя прямо в глаза.
— Да, — согласился мент. — Но и колонию мы тебе запросто можем организовать. Если ты продолжишь играть в несознанку, мы можем найти в твоих вещах чего‐нибудь запрещённое. И тогда вся твоя судьба, парень, полетит к чёрту. Все мечты и планы, если, конечно, они у тебя есть, пойдут сам знаешь куда. Подумай об этом на досуге. Даю тебе срок до вечера.
Я стиснул зубы и не проронил ни слова. В этой невозможной духоте я всё так же тихо стоял, прислонившись головой к стене. Глаза по-прежнему были закрыты.
Уж не знаю, что конкретно подействовало, — моё молчание или мой вид, но через какое‐то время я услышал, как хлопнула дверь. Открыв глаза, я обнаружил, что остался один.
Когда я ввалился в палату, у пацанов вытянулись лица. Миха даже соскочил с места и помог добраться до кровати.
— Димон, ты как? Что случилось?
