При всех призывах к лояльности Потемкин был реальным политиком и понимал, что при сохранении в Крыму большинства татарского населения и оппозиционных сил возможно иное развитие ситуации и сохраняется опасность возмущений и сопротивления, что значительно осложнит ситуацию на юге и положение Российской империи на международной арене. В одном из писем к Екатерине он открыто высказывался: «Сей полуостров еще будет лутче во всем, ежели мы избавимся татар на выход их вон. Много можно обрести способов. Ей-Богу, они не стоят земли, а Кубань для них жилище пристойное».
С чувством выполненного долга Потемкин уже 16 июля 1783 г. пишет императрице о первых предпринятых им шагах по топографическому описанию Крыма, просит о льготах крымским жителям, советует императрице ассигновать средства на содержание мечетей, школ и фонтанов, «дабы угодить магометанам». Особый восторг вызывает у князя необыкновенное плодородие почв: «Теперь только могу доложить, что редко можно найти так плодородную землю: нонешний год не в силах будут всего урожая убрать». Подробное описание Крыма должно было послужить основанием к введению там губернского управления в соответствии с российскими законами.
Сложным и напряженным временем стал для Потемкина 1783 г. Кроме забот о политическом устройстве присоединения Крымского полуострова к Российской империи его мучили жестокие южные лихорадки, подрывавшие и так слабое здоровье князя. Это очень заботило Екатерину, она в каждом письме спрашивала: как он себя чувствует? прошла ли лихорадка? 23 сентября Потемкин сообщал императрице, что поспешил уехать из Кременчуга в Нежин, спасаясь из города, «наполненного лихорадками». «Едва в неделю довезли меня до Нежина, — пишет князь, — и здесь принужден я несколько дней остаться, чтоб собрать остатки ослабевших сил своих и укрепиться на дальнейший путь, которого я уже продолжать не мог. Не знаю, всемилостивейшая государыня, чем кончатся мучения мои, но между тем все дела и войски, всевысочайше мне вверенные, так распоряжены, что не учинил я и не учиню никакого по оным упущения, и коль скоро получу облегчение, то и на службе Вашего императорского величества». Даже в болезни Потемкин заботился о выполнении повелений своей монархини, жил государственными интересами. В ответ обеспокоенная Екатерина просила своего верного и преданного наместника беречь себя: «Бога прошу, да сохранит дни твои и даст тебе силы душевные и телесные. Мне чрезвычайно печально твое состояние… Ничему так не дивлюсь, как в крайней болезни скачешь. Тем болезни умножаешь. Больному покой нужен», — увещевает государыня проявляющего излишнее рвение Потемкина.
Признание Портой присоединения Крыма к России последовало только через восемь с лишним месяцев. До тех пор положение в Крыму было чрезвычайно напряженным. Как видно из ордера Потемкина на имя командовавшего войсками на Крымском полуострове генерала Де Бальмена, опасность со стороны Турции оставалась: «Неизвестно еще, на что решится сия держава, получа известие о присоединении области Крымской к России, а потому и нужно поставить себя во всю военную осторожность ».
Одновременно с непростым процессом присоединения Крыма к России заботы Потемкина были обращены на решение еще одного важнейшего внешнеполитического вопроса — он был активным участником подготовки и заключения Георгиевского трактата 1783 г., по которому царство Картли-Кахети (Грузия) добровольно и на вечные времена вошло под покровительство России. Георгиевский трактат имел большое значение и для России, и для народов Кавказа.
Этим актом царь Ираклий II «именем своим» и «наследников и преемников своих» официально объявил, что Восточная Грузия навсегда отказывается признавать верховную власть и покровительство Персии или иной другой державы, кроме России. Россия же обязывалась защищать Восточную Грузию от внешних врагов и заботиться о возвращении ей захваченных врагами земель, которые впредь будут оставаться во владении грузинских царей.
В инструкции Екатерины II, сообщенной Г.А. Потемкину графом А.А. Безбородко в конце 1782 или в начале 1783 г., говорилось: «Мнение Ея величества было, чтоб:
1-е, чрез вашу светлость заключить с грузинскими царями союзный трактат, не именуя их подданными, но союзниками, от империи Всероссийской покровительствуемыми.
2. Поборов денежных не принять никаких, ниже половины с металлов и минералов, а оставить все то в пользу царей грузинских, а принять только ежегодную присылку шелку, вин и лошадей».
Кроме двух главных пунктов инструкция Екатерины II содержала еще 4 пункта, и она интересовалась мнением Г.А. Потемкина по ним:
