Потемкин полностью

Мысль о «потемкинских деревнях» возникла за несколько месяцев до того, как Екатерина II ступила на новоприобретенные российские земли. Миф предварял реальность, и в этом нет никакого парадокса, если учитывать атмосферу соперничества, наговоров и взаимной ненависти, царившую в петербургском высшем свете, а также сложные внешнеполитические интриги. О том, что ее ожидает лицезрение размалеванных декораций, а не долговременных построек, царице твердили еще в Петербурге, о чем есть много тревожных помет в «Записках» М.А. Гарновского, управляющего делами Потемкина в Петербурге. Весной 1787 г. он сообщал через B.C. Попова князю, что между многими нелепыми слухами, имевшими хождение в столице до прибытия светлейшего в Киев, «глупее не было сего, что его светлость находился в Кременчуге недели две болен, а потом удалился в Нежин, где также лежал болен». Постоянная перлюстрация (изготовление копий) депеш европейских дипломатов, собиравшихся сопровождать Екатерину II в путешествии на юг, укрепляла и усиливала ее сомнения. Неслучайно в дневнике А.В. Храповицкого находим такую запись от 4 апреля 1787 г.: «Перелюс[трация] писем… к Сегюру и Кобенцелю. — Намерение (императрицы. — Н.Б.) скоро ехать, невзирая на неготовность князя Потемкина, тот поход удерживающего». Нежелание Потемкина принимать Екатерину вызывает сомнения. Известно, что 7 января 1787 г. он с искренней радостью приветствовал начало путешествия: «У нас здесь зелень на лугах начинает показываться. Я думаю, скоро и цветы пойдут. По дороге пыль, а у Перекопа еще снег. Дай Боже, чтобы сия страна имела счастие тебе понравиться, моя кормилица».

Уже в ходе шествия Потемкин отдавал последние распоряжения по торжественной встрече Екатерины II. 15 апреля он сообщал Синельникову, что прибытие императрицы в Кременчуг ожидается 24 или 25 апреля. В связи с этим Потемкин приказывал: «употребить все силы, не теряя ни минуты, чтоб все было в исправном порядке и готовности к тому времени. Постарайтесь по всей возможности, чтоб город был в лучшей чистоте и опрятности. Безобразящия город строения разломать или срыть… Чем многочисленнее будет корпус дворянства, тем лучше… На других воротах, что на мосту, прикажите надписать “Екатерине Великой”… Правление наместническое (Екатеринославское. — Н.Б.), палаты и все присутственные места содержать в готовности к собранию сенаторскому; сверх исправности в делах должны все канцелярские служители быть в совершенном опрятстве».

2 января в 11 часов утра при пушечной пальбе с обеих крепостей из Зимнего дворца выехала Екатерина II в сопровождении свиты и иностранных послов. Обычный порядок жизни императорского двора сохранялся и в дороге. Екатерина вставала в шесть часов утра и занималась делами с подчиненными, затем завтракала и принимала иностранных послов. В девять часов все двигались в путь, в два останавливались для обеда; в семь часов располагались на ночлег. Везде она находила дворец или красивый дом; представителям западноевропейских дворов в городах отводили квартиры в домах зажиточных людей, а в деревнях им приходилось спать в избах. Как вспоминает граф Сегюр, дипломаты постоянно обедали за столом государыни. После нескольких минут, посвященных туалету, Екатерина выходила в залу, разговаривала, играла с ними в карты; в девять часов уходила к себе и занималась до одиннадцати.

В больших и малых городах и селениях самодержицу встречали и провожали пушечными салютами, колокольным звоном и громом оркестров. Воздвигались триумфальные арки. Устраивались иллюминации, фейерверки, званые обеды, балы. Проводились торжественные богослужения. Каждый губернатор желал как можно более выгодно представить подвластные им земли пред очи Екатерины II, предпринимал значительные организационные меры для приема императрицы, детально расписывая церемониал встречи и действия «дворянских должностей», как, например, это было в Новгород-Северской губернии.

Малороссийский генерал-губернатор граф П.А. Румянцев-Задунайский издал целый ряд циркулярных предписаний наместническим правлениям относительно различных спешных и неотлагательных приготовлений к приему Екатерины II в губернии. Уже в ордере 19 октября 1784 г., напоминая о сделанных уже распоряжениях относительно дорог, мостов, гатей и перевозов, он предписывал приложить особое старание, чтобы на станциях, назначенных к обедам и ночлегам, определены были для сего лучшие обывательские дома, при которых следовало запасти березовые дрова и уголь, приготовить особые поварни и ледники. Согласно распоряжениям Румянцева, дома всех начальствующих лиц и присутственные места должны были быть отремонтированы и приведены в достойный вид, на что выделялось 5000 руб.