Медсестра говорила именно то, что сказал бы отец, и Чарльз это знал. Вполне в духе Бейкера — не принимать ничего всерьез, не волноваться и не позволять волноваться другим, никогда. И именно поэтому деду Чарльза так и не удалось убедить своего сына заняться поисками меча, не говоря уже об остальных его страстях, которые он в конце концов передал своему внуку.
— Когда мне перезвонить? — спросил Чарльз.
— Когда хотите, можно через несколько часов. Доктор дал что-то вашему отцу, чтобы ему лучше спалось. Возможно, будет лучше, если он позвонит вам. Вы знаете, что вчера он пытался вам дозвониться? И он сказал мне, что если вы перезвоните, я должна буду сделать фотографию или фотографии, которые вы просили.
Чарльз не знал, что ответить. Возможно, его отец был прав. Если бы это было что-то серьезное, врачи не отправили бы его домой. Отец Чарльза дружил со многими хорошими американскими докторами, с некоторыми — уже лет пятьдесят, с самого детства. Поэтому, если бы член его семьи серьезно заболел, он оказался бы в самых надежных руках.
— Алло! Вы еще там? — спросила женщина.
— Да. Конечно. Я все равно буду дома через два-три дня. Тем не менее я настаиваю, чтобы вы попросили его мне перезвонить.
— Конечно. Какие вам нужны фотографии?
Чарльз рассказал ей о винном погребе на северной стороне замка и о том, как туда добраться. Ей нужно было выйти на террасу за библиотекой, а затем пройти по подземному туннелю. Он пояснил, что ему нужны снимки всего подвала, со всех углов, особенно — орнаменты на стенах. Ему показалось, что не стоит уточнять. Не хотелось, чтобы женщина начала задавать вопросы, поэтому он сразу добавил, что, пребывая в Европе, нашел уникальный дизайн для стен погреба и что европейцам необходимо видеть все помещение, с которым им придется работать на расстоянии. Медсестра спросила, не страшно ли, если она сделает фотографии телефоном, потому что под рукой у нее нет профессионального фотоаппарата. Чарльз согласился, и женщина пообещала вскоре прислать снимки.
Итак, ко всему прочему добавилась еще история с отцом. Прежде чем выбросить сигару, Чарльз подумал о том, что проблемы растут как снежный ком, который катится вниз по холму и который нельзя остановить; он лишь собирает на себя все больше снега, растет с каждым мгновением и наращивает скорость. Чарльз решил остановить этот снежный ком.
И как раз в тот самый миг, когда он собирался вернуться в отель, телефон его загудел. Звонила государственный секретарь.
— Я нашла возможность временно назначить тебя на незначительную дипломатическую должность, позволяющую иметь дипломатический паспорт и провозить с собой запечатанный багаж. Итак, я сделала тебя атташе по проблемам безопасности в нашем лондонском посольстве.
— В Лондоне?
— К сожалению, лишь там можно было все быстро уладить.
— А как меч попадет в Лондон?
— Ты же знаешь, я — человек эффективный.
Чарльз знал, что если уж железная леди задумала решить какую-то проблему, то ее ничто не остановит.
— Тебе нужно доставить посылку в наше посольство в Праге. Консул Патрик Джонсон будет ждать тебя завтра утром. Он запечатает посылку, и затем ты получишь ее в лондонском посольстве. Необходимые документы будут готовы через сорок восемь часов. Это все, что я могу сделать. Надеюсь, тебе это подходит. Извини. У меня встреча, — произнесла секретарь и повесила трубку.
Вернер всегда стремился иметь кризисное решение на случай, если все пойдет не так, как он со всей скрупулезностью планировал. Он ужасно обрадовался, когда так называемая сиделка старика Бейкера позвонила ему, чтобы сообщить о своем разговоре с Чарльзом. История об операции на сердце сработала отлично. Первым делом Вернер похвалил женщину за то, что она сумела убедить Чарльза не садиться в первый же самолет. Затем он поинтересовался, выяснила ли она, зачем Чарльзу понадобились фотографии, и попросил ее заснять на видео тот самый винный погреб, во всех подробностях, даже самые дальние его углы. И строго предупредил ее, что с головы старика не должен упасть и волос.
Спустя несколько минут после того, как он закрыл телефон, на экране высветилось сообщение поисковой системы. Вернер кликнул на него и тут же перешел на страницу некрологов в «Вашингтон пост». Иствуд действовал молниеносно. Сам по себе трюк был довольно простым: если один из членов Совета хотел созвать внеочередное собрание, среди некрологов появлялось закодированное сообщение.
Опубликованный текст должен был содержать три распознаваемых элемента: число 12, приведенное в самом начале сообщения, сразу же после имени почившего; подпись в виде закодированного имени члена Совета, созывавшего его, при необходимости — с указанием места, где якобы будут проходить похороны; а также одно из двадцати четырех священных слов организации. В тот день сообщение гласило:
