А Ледвина отправился прямиком на работу. Раздосадованный, он поднялся в свой кабинет, бормоча проклятия себе под нос и пиная мебель. На обратном пути он пытался понять, что, черт побери, случилось на площади. Ему очень хотелось поддаться порыву, который он с трудом сдержал, и поднять на ноги всех, начиная от министра внутренних дел и заканчивая президентом Чешской Республики, но он знал, что если сделает это, то все решат, будто он сошел с ума. Перезарядив пистолет, он положил его под подушку и бросился на постель, полностью одетый. Но уснуть ему не удалось. Пытаясь успокоиться, он постоянно ворочался с боку на бок. Ему более, чем когда-либо, нужно было сохранять трезвость рассудка. Несмотря на то, что прошло уже много времени, он не мог забыть тень, убившую его отца. Комиссар не понимал, каким образом смог сегодня увидеть существо, отбрасывавшее такую же ужасную тень. На фотографиях его не было. Возможно, камера не могла зарегистрировать то, что воспринимало человеческое зрение, подобно тому, как зеркала не отражают вампиров, сотканных из тьмы, нематериальных, не отражающих свет. Но почему же то существо никогда не появлялось на рисунках с тенью? На этот вопрос у комиссара не было удовлетворительного ответа.
Он подошел очень близко к разгадке, убедившись, что Чарльз — это ключ к тому, чтобы раз и навсегда покончить с этой историей. Ледвина решил, что завтра утром предпримет последнюю попытку, и если до полудня не получит подтверждения запроса, то рискнет и арестует профессора без него.
По пути в отель Чарльз подумал, что Росс снова оказался прав. Он злился на себя за то, что позволил так манипулировать собой. Он не понимал, в чем заключается задание Кристы, вообще практически ничего не понимал. Игры в прятки, крохи информации — все это только запутывало его. Чарльз решил, что ему остается лишь отправиться в Лондон, забрать дипломатический паспорт и меч, который не давал покоя его деду (хотя бы таким образом отдав ему долг), вернуться домой и забыть обо всем. Ждать до полудня ему уже не хотелось. Остановившись у стойки администратора, он попросил забронировать для него билет на первый же рейс до Лондона, а затем поднялся в номер.
Директор отеля приказал администратору звонить ему в любое время, если у американского профессора возникнет какая-либо проблема. Более того, директор сказал, что даже если администратор лишь заподозрит, что профессору что-то нужно, надо немедленно позвонить ему.
В номере Чарльза зазвонил телефон. Звонил директор отеля. Извинившись за беспокойство, он объяснил, что узнал об отъезде Чарльза. Директор поинтересовался, не расстроен ли профессор, не случилось ли с ним чего и нельзя ли ему каким-то образом помочь. Несколько раз вежливо поблагодарив директора, Чарльз сказал, что его зовут в Лондон неотложные дела и что ему необходимо попасть туда как можно скорее.
— В таком случае, — произнес директор, — вы будете рады узнать, что ближайший рейс — в пять часов утра. Я взял на себя смелость забронировать вам место. Полетите компанией «Теркиш Эйрлайнз». Это рейс с пересадкой, здесь, в Праге. К сожалению, несмотря на все усилия, я смог найти место только в эконом-классе. Следующий самолет вылетает в десять. Однако же, прошу простить мою назойливость, но мне хотелось бы знать, будет ли леди сопровождать вас? Или вы хотите, чтобы мы забронировали ей билет на другой рейс?
— Отлично, я уезжаю немедленно. А леди еще побудет здесь некоторое время. Я прошу вас оставить номер за ней и прислать мне счет. И еще раз спасибо вам за все.
Бросив взгляд на часы, Чарльз начал собирать вещи. Был уже час ночи. Вскоре он сидел в лимузине, направлявшемся в аэропорт.
Оставив мотоцикл в начале улицы, Беата на цыпочках двинулась к зданию специальной службы, пока не оказалась у входной двери. Та была закрыта. Сквозь стекло падал бледный свет. Дежурный сидел в своей кабинке, положив ноги на стол, и не столько смотрел телевизор, сколько дремал. Цветные отражения кадров мелькали на его лице и на стене за ним. Надеясь найти открытое окно и забраться в него, девушка обошла вокруг здания, но ничего не обнаружила. Значит, придется взламывать или разбивать окно, чтобы пролезть внутрь. Она вспрыгнула на высокий подоконник первого этажа, посветила внутрь фонариком. Внутри угадывалось помещение склада, где стояли старые стулья, столы и другая мебель. Идеально. Вынув из кармана моток липкой ленты, она наклеила ее на стекло напротив замка и ударила по нему фонариком. С первого раза ничего не получилось, но окно было старым, как и само здание, и в конце концов поддалось. Убрав в сторону разбитое стекло, прилипшее к липкой ленте, она просунула руку в отверстие и открыла окно. Оказавшись внутри, Беата аккуратно закрыла его за собой.
