Хоть я и верил, что на Страшном суде буду избран среди лучших, я все же любил эту земную жизнь, как в определенной степени люблю и сейчас. А потому, умирая от страха, я дал опрометчивое обещание. Я поклялся вам в тот вечер, что если вы оставите меня в живых, я за одну ночь напишу книгу, какой свет не видывал. В ней я соберу всю мудрость этого мира, ибо вдохновляет меня Бог-Отец, Его Сын в своей вечной славе и Святой Дух. Оставшись один в келье в ту ночь, я долго молил Бога, и Его мать, и всех святых о помощи. Я ничего не ел, я в покаянии стоял на коленях. Они болели, и губы мои пересохли от неустанных молитв. Но часы бежали, а ничего не происходило. Когда мне стало ясно, что я недостоин любви и божественного света, я снова смирился. Поднялся на ноги, разделся донага и совершил то, чего делать не следует, за что мне стыдно, и поэтому теперь я ухожу, чтобы никто не увидел и не узнал меня, особенно же мои братья, доверие которых я обманул дважды. Я плевал на священный крест, мочился в своей келье. Касался своей скверны, пока дрожь от дьявольского удовольствия не охватила меня целиком. Я был готов в тот миг на все. Я пытался найти черную кошку, чтобы поцеловать ее в низ хребта. Но в ту гнусную ночь даже маленькие котята, часто прибегавшие к окну моей кельи, оставили меня.
Текст восхитил Чарльза, он решил, что тот заслуживает особого отношения, особенно с учетом того, что он не держал во рту сигары со дня своего возвращения домой. Вынув из ящика стола одну из своих любимых сигар, он снова устроился на диване.
Поэтому, сдавшись во очередной раз, потрясенный бесконечным отчаянием, навеянным близостью смерти, я воззвал к дьяволу, умоляя его прийти и помочь мне. Я клялся, что отдам ему все, что бы он ни попросил, я молился, но что я мог предложить ему, кроме своей грешной души? Я пообещал ему душу, если он спасет мою жизнь. В келье стало холодно, словно зимой, несмотря на то что лето было в разгаре, и я услышал звук прихрамывающей походки. А когда поднял глаза, то узрел Люцифера в виде тени на стене. Он приказал мне взять в руки перо и записать то, что он мне продиктует. Однако даже после этого я не смог выполнить свою клятву.
