— Видите этот текст? Я знаю его. Это очень напоминает мне буквы на стене в винном погребе моего деда. Вы заметили, что запись неполная, как если бы пергамент порвался? Если память меня не подводит, а обычно она так не поступает, хотя, признаюсь, я не видел этот текст более двенадцати лет, — да, вторая половина этого текста написана на стене в нашем винном погребе. В детстве я часто играл там, пытаясь расшифровать эту надпись. Но, по всей видимости, не слишком старался. Всегда представлял себе, что это какой-то модный дизайн — фрагмент книги на стене. Вот, смотрите. На стене нашего погреба это видно еще отчетливее: есть отдельные слова, но текст не имеет смысла, как глобус и меч, нарисованные тут же. Возможно, все это лишь крупный розыгрыш. Вот только интуиция — а она меня до сих пор не подводила — говорит мне, что это не так. Слова, сказанные мне тем человеком, написаны там же, на той же самой стене. Возможно, вы их узнаете, но не сейчас.
Криста внимательно слушала. Ей казалось, что он о чем-то умалчивает. Она уже приняла решение, что будет сопровождать его, или, возможно, она в любом случае так поступила бы, но ей пришлось поинтересоваться:
— Это все?
— Нет. Остальное я коротко перескажу вам, а в поезде добавлю подробностей, потому что ситуация значительно сложнее. Считается, что эту библию заказал Влад Колосажатель, и, по всей видимости, в ней спрятана тайна самого страшного заговора в истории, заговора, который до сих пор полностью не приведен в действие и который я якобы могу остановить, но только в том случае, если найду библию. Я знаю, что все это кажется ужасным преувеличением, но история Линкольна, которую вы, наверное, помните из газет, казалась ровно такой же, когда я услышал о ней впервые. В любом случае, у человека в номере начинался бред, и он постоянно что-то твердил о списке. Он вот-вот должен был потерять сознание, поэтому слова его я разбирал с трудом. Он кое-что рассказал о том, как Дракула сумел заказать эту библию Гутенбергу. Затем этот несчастный успел добавить кое-что еще напоследок. Во-первых, если я найду меч, то найду и библию. Во-вторых, люди, которые все это устроили, не тронут меня, пока не найдут то, что хотят, ведь они искали это много сотен лет и всякий раз оно от них ускользало. Однако ситуация сейчас непростая.
Чарльз помолчал, а затем добавил довольно растерянным тоном:
— А в-третьих, он сказал мне, что я — избранный. Наверное, к тому моменту он уже совсем бредил. Я попытаюсь расшифровать послание в поезде, но мне придется очень сильно сосредоточиться, чтобы вспомнить, что говорилось в тексте, написанном на стене моего дома. В машине я пытался кое-что вспомнить, но не вышло. Однако эту половину я изучил внимательно. Если это код, возможно, его не удастся расшифровать, пока у нас не будет полного текста.
Потянувшись к папке, Криста попросила у Чарльза разрешения посмотреть на текст. Когда тот кивнул, Криста попыталась прочесть написанное, но при таком плохом освещении блеклые буквы расплывались перед глазами. Кроме того, оставалась проблема этого чертова готического шрифта — Textualis, или как там его. Она сумела разобрать лишь: «тели, выкопали, старое прор, ичества лет, х привер, вруки».
— Что ж, хотя бы по-английски, — разочарованно произнесла Криста. — И, думаю, если мы сумеем реконструировать весь текст, это нам вряд ли особенно поможет.
ИЭИЧП располагался в сердце пустыни Мохаве за горной цепью Техачапи, возле Долины Смерти. Он занимал огромную площадь, частично под землей, частично над ней. Люди, знавшие о его существовании, называли его просто «Институт».
Институт включал три подразделения. В ангаре работали сто пятьдесят сотрудников, специализировавшихся в самых разных областях: профессионалы в сфере информационных технологий и коммуникаций, доктора наук в области квантовой механики, бывшие сотрудники НАСА и другие — представители почти всех известных человечеству дисциплин. Контракт каждого был строго конфиденциален. Если бы подписавший нарушил его, во всей галактике не нашлось бы места, где он смог бы спрятаться, поэтому за все пятьдесят лет существования Института никто во внешнем мире не проронил о нем ни слова. Конечно, ходили разные слухи, и некоторые люди догадывались о существовании ИЭИЧП благодаря открытиям и связанным с ними экспериментам, но это были скорее предположения, нежели знания, основанные на информации какого бы то ни было рода, даже приблизительной.
Процесс найма сотрудников отличался педантичностью и занимал много времени. Наниматели заглядывали под каждый камешек в окружении кандидата. Не оставался незамеченным ни один скелет в шкафу. На то, чтобы проверить некоторые моменты, иногда уходило по нескольку лет, но если уж администрация Института положила на кого-то глаз, то всегда вооружалась терпением и ей обязательно удавалось найти средства убеждения.
