На этой радостной ноте Вернер облачился в удобную одежду и сел в лифт, который отвез его вниз. Он решил не возвращаться в Институт до завтрашнего утра. Были у него дела и поважнее, вот только к тому моменту, как он спустился вниз, Вернер осознал, что забыл телефон наверху, поэтому пришлось возвращаться. Тогда-то он и заметил пропущенный звонок от Беллы. Перезвонив ей, он едва не обезумел от ярости, узнав, что та связывалась с Мартином. Глаза его налились кровью, он почувствовал, что у него вот-вот взорвутся вены.
— Твоей задачей было не спускать глаз с профессора! — заорал он, а затем швырнул телефон в стену. По полу разлетелись осколки. Тяжело дыша, Вернер постоял минуту в центре комнаты, затем взял другой телефон с кухонного стола.
«Железнодорожная станция — не самое лучшее место для ночевки», — подумал Чарльз. Глядя на лица наркоманов, пьяниц и попрошаек, он чувствовал, как по спине бегут мурашки, не потому, что он думал, будто с ним может что-то случиться, а оттого, что они заставляли его задуматься о стороне жизни, от которой он обычно был защищен. Вокзалы принадлежат тем, у кого ничего нет. И вокзал Бухареста не был исключением.
Чарльз воспользовался картой, чтобы снять деньги в банкомате. Криста предупреждала его, что если он воспользуется картой, то выдаст их местоположение заинтересованным лицам, на что Чарльз возразил: все, кого они интересуют, и так знают, куда идти. Затем, решив, что настала его очередь, он купил билеты и отправился на поиски сигар, которых не нашел, поэтому приобрел пачку сигарет и зажигалку. Они устроились на террасе «Макдональдса», поскольку это был единственный приличный ресторан во всей округе. Несмотря на то что Чарльз, как правило, испытывал отвращение к фастфуду, на этот раз он проглотил все до крошки, почти не жуя, и теперь сидел, посматривая по сторонам и дожидаясь, когда доест Криста.
Продолжая жевать, Криста спросила:
— Зачем мы едем в Прагу?
«Мы»? Множественное число озадачило Чарльза. Ему нужно было в Прагу, но эта девушка уже прицепилась к нему, словно марка к конверту.
Да, сейчас она была ему необходима: и та власть, которую она представляла, и качества ее характера, весьма решительного. Иначе — и он прекрасно понимал это — ему никогда не перебраться через границу.
Профессор достал из кошелька записку, которую получил еще в отеле.
— Это Часовая башня в Сигишоаре, — произнесла Криста.
— Так я и подумал, но после истории с Кафкой понял, что вряд ли это румынские часы. Часы, которые нарисованы здесь, имеют стрельчатый свод. На Часовой башне Сигишоары такого нет, и часы смещены вправо, в сторону смотрящего. Это другая башня — башня Святого Вита в Пражском соборе. Я начинаю думать, что роль наброска Кафки «Перед законом» заключается в том, чтобы дать мне дополнительное указание, подсказку. Я не имею ничего против игр, но можно было просто написать на бумаге «Меч в Праге», вместо того чтобы писать «МЕЧ ЗДЕСЬ». Кто-то явно хочет, чтобы мы приехали в Прагу.
Взяв в руки листок, он некоторое время смотрел на него, а затем принялся водить пальцами по бумаге и растирать ее, словно пытаясь что-то выяснить.
— О каком мече вы говорите? — поинтересовалась Криста.
Чарльз приблизил бумагу к глазам и сказал:
— Что-то не так с этой бумажкой.
Нащупав в кармане зажигалку, он поднес пламя к бумаге. Словно по волшебству, на поверхности появился скрытый текст. Импровизированный факел погас. Чарльз попытался зажечь его снова, раз или два, но безуспешно. Он выкрутил колесико, регулировавшее высоту пламени, на максимум и предпринял еще одну попытку. Зажигалка сработала, но пламя охватило бумагу. Чарльз выпустил листок из рук, потушил огонь ботинком. Больше четверти записки оказалось утрачено. Однако стал виден новый текст. Чарльз с удовлетворением посмотрел на Кристу.
— Симпатические чернила, — заявила женщина.
— Не обязательно. Для этого нужно обработать бумагу специальной субстанцией: смесью алкоголя, тетрахлорида углерода и настойки красного стручкового перца. Бывают и более простые решения, в сравнении с этим — детский лепет. В Древнем Египте подобные трюки проделывали даже на папирусе. История утверждает, что агенты Ивана Грозного были первыми великими специалистами, умевшими прятать тайные послания. Они писали луковым соком, но можно смешать лимонный сок с небольшим количеством гидрокарбоната калия.
Криста не сумела сдержать улыбку, и это не укрылось от Чарльза, который поднес бумагу еще ближе к глазам, потому что послание было написано очень мелким почерком.
— Это термобумага, — произнес он. — Я сначала не понял, потому что качество просто ужасное. В ходе своих исследований я встречал целый ряд подобных документов, но, в отличие от этого, они не были адресованы мне.
И он замолчал, намереваясь прочесть текст внимательнее. Сверху значилось: Агиос Георгиос, ниже были приведены строки на французском языке:
