Водитель что-то передал по рации полицейскому в участке, который, по всей видимости, обеспечивал связь с городским начальством. Тот сообщил ему, что мобильный телефон у шефа разрядился, а рация в его машине не отвечает, поэтому им придется справляться самостоятельно. После этого водитель выбрался из автомобиля и принялся кричать на Чарльза и Кристу:
—
Криста опустила руку в задний карман, чтобы показать полицейскому свое удостоверение сотрудника Интерпола, однако при этом она переставила ногу так, что ее удобные штаны сильнее обтянули бедро, и полицейский отчетливо увидел очертания пистолета, лежавшего в кармане. Не задумываясь, он бросился на нее прыжком, достойным участника Суперкубка[13]. Схватив женщину за ногу, он швырнул ее на землю. Его коллега пришел в себя и приставил пистолет к голове Чарльза, заставив его лечь лицом вниз. Криста не сопротивлялась. Водитель завел руки ей за спину и надел на нее наручники. Обыскав ее, он забрал кошелек с удостоверением и пистолет. Поскольку второй пары наручников у них не было, он направился обратно к машине, оставив Чарльза и Кристу лежать на земле, покопался в салоне и вернулся обратно с проволокой, которой связал Чарльзу руки за спиной. Тем временем его коллега размышлял, что делать, если придется стрелять. Если не считать занятий в тире, которые он посещал лет десять назад, пистолетом он никогда не пользовался. На самом деле, если бы он даже и захотел, то никогда не смог бы выстрелить в Чарльза, поскольку пистолет был не заряжен и не снят с предохранителя.
Пока их везли в участок, Чарльз попытался заговорить на немецком с тем копом, который требовал документы, но вскоре стало ясно, что познания офицера в области иностранных языков ограничиваются тем единственным словом, которое Чарльз уже слышал.
По прибытии в Прагу Беата оставила мотоцикл в подземном гараже принадлежавшей Институту виллы. Она позвала Вернера, осмотрела весь дом, пытаясь его найти, но нигде его не обнаружила; свет везде был выключен. Она извлекла из кармана телефон. Увидев пропущенные звонки, она попыталась в свою очередь позвонить Вернеру. Наверху зазвонил телефон. Поднявшись туда на цыпочках в надежде застать его врасплох, она увидела, что телефон лежит на ночном столике, а Вернера и след простыл. Беата предположила, что раз он оставил телефон, то далеко уйти не мог, поэтому вышла на террасу, чтобы насладиться восхитительным зрелищем, которое представляла собой отражающаяся во Влтаве луна. Движение воды, по всей видимости, вызванное рыбой, решившей выбраться на поверхность, чтобы выпустить часть воздуха, разрезало луну на части, словно гигантский фрукт, поданный духам воды.
Деревенский полицейский участок размещался в самом обычном доме. К нему много лет назад пристроили что-то вроде склада без окон. Свет с улицы проникал только в те две комнаты, где располагались кабинеты полицейских. Самый светлый кабинет шеф оставил себе. Остальные три сотрудника ютились во втором. У них имелся один компьютер с матричным принтером, стоявшим на расшатанном столике. В кабинете шефа находился металлический сейф, где они хранили четыре пистолета и укороченную винтовку, к которой никто не прикасался с тех самых пор, как коммунисты более пятидесяти лет назад реквизировали дом и превратили его в полицейский участок.
По доброте душевной, проявленной майором, стены полицейского участка покрасили два года назад. Денег на настоящий ремонт не было, поэтому новенькие флаги Чехии и Евросоюза не слишком сочетались с осыпающейся штукатуркой. На замену труб средств тоже не нашлось, поэтому снизу доносились пугающие звуки. Иногда казалось, что по канализационным трубам с оглушительным писком носится вся деревенская популяция крыс. Скрипели гнилые половицы. Двери кабинетов сейчас были закрыты; в другие помещения участка не проникал даже лунный свет.
