Домой мы заехали ненадолго, только чтобы переодеться к ужину в итальянском ресторане Paradiso.
Столик для нас я забронировала еще утром в самом живописном и уютном уголке зала. Со мной рядом сел Николай, а родители – напротив. Метрдотель подал меню и предложил аперитив. Все выбрали красное вино, а я – текилу.
Мы вспоминали прошлое.
– Пап, ты сегодня был в ударе,– похвалил Николай.– Я от тебя не ожидал.
– Я сам от себя не ожидал,– засмеялся отец. Он и правда сегодня ожил.
– Я тебя таким никогда не видела,– согласилась я.
– Жизнь одна, Кирюш,– глубокомысленно заметил он.
– Да… эта жизнь одна,– кивнула я, сглатывая горькую слюну.– Я хочу прожить ее как можно ярче…
– Получается?– усмехнулась мама.– Нам ты точно устроила девятимесячный фейерверк.
– Мам, не порти вечер!– тихо, но с металлом в голосе одернул Николай, и я снова заметила, как она его слушается: отвела глаза и успокоилась.
– И что нам прикажешь делать без тебя?– уже ровно спросила мама.
Я устало посмотрела на ее раскрасневшееся лицо и вяло улыбнулась:
– Жить дальше, прикажу… Мама, ты, как всегда, в своем репертуаре.
– Какая ты бесчувственная!– беззлобно возмутилась она.
– Люд, перестань,– с нажимом сказал папа и с какой-то тоскливой нежностью обвел мое лицо.– Кирюш, ты счастлива?
Я опустила глаза.
«Мое счастье под угрозой. Я не знаю, что со мной будет завтра утром: вернусь ли на Тэсанию, увижу ли снова Райэла, как отреагируют на меня старейшины, когда расскажу им все… если вернусь… Если!»
Мысли снова закружились в панической пляске. Я не желала додумывать страшную перспективу. Горькая слюна наполнила рот, и я болезненно сглотнула. От изнуряющей головной боли, слабости, вызванной алкоголем, и выматывающих своей безысходностью и отчаянием мыслей, я склонилась к столу и положила лоб на прохладную столешницу.
– Кира, что у тебя болит?– взволнованно дернулась мама и положила руку на мое плечо.
Я вздрогнула и повела плечом, аккуратно сбрасывая ее руку. Звук ее голоса показался сиреной, направленной прямо в ухо. Я чувствовала, что еще немного и взорвусь от боли и неопределенности, что рвали на части сейчас. Последние силы уходили на то, чтобы не показать родным, что я ощущаю на самом деле и не напугать их. Однако у меня уже плохо получалось играть.
– Мам, все нормально. Только не кричи,– сдерживаясь из последних сил, прошептала я.– Как же я хочу вернуться домой…
– Кира, что случилось?– тревожно спросил папа.
Последнее, что я могла придумать, вырвалось само собой:
– Ой, пап, кажется, я перенапряглась и вымоталась. Прошлую ночь не спала. А сейчас выпила на голодный желудок и… растворяюсь,– я добавила смеха и немного смешливых рожиц, и, кажется, все поверили.
– Ты хоть будешь нам писать? Звонить?– страдальческим тоном спросила мама.
Могла ли я им это обещать? Я взглянула на нее исподлобья, медленно перевела взгляд на отца и поняла, что если раскрою рот, то с первым словом разрыдаюсь прямо на их глазах.
Я напряженно сжала губы, и в этот момент тело напряглось так, что возникло ощущение, будто глаза выдавливает из орбит. Что-то мощное ворвалось в меня и грозило разорвать на части. Я успела сделать только судорожный вдох, а потом меня словно окатило энергетической волной: теплой, нежной, жаждущей отклика. Мгновенный прилив сил и неожиданный всплеск радости прорвались через глухую боль во всем теле и оживили. Ухватившись пальцами за край стола, я выпрямилась. Взгляд невольно заскользил по залу, ища то, что изменилось в окружающем пространстве.
Отец и Николай заметили мое изменившееся состояние и тоже оглянулись на зал. До сознания еще не доходило то, что я ощущала на уровне энергетики. Неотвязное чувство, что я знаю, что происходит, накрывало волнами. А внутри будто вспыхнуло солнце.
– Приветствую, Кира!– раздался за спиной до боли родной голос.
На какое-то мгновение меня словно оглушило. Я подпрыгнула на стуле с такой силой и скоростью, что тот перевернулся подо мной, и ошеломленно оглянулась на того, кто стоял за спиной. Сердце пропустило удар, а потом ожило и со всей силы врезалось в грудную клетку, будто пыталось вырваться навстречу своему спасителю.
– Райэл!– одними губами проговорила я, потому что голос вдруг пропал.
Мой нэйад стоял в нескольких шагах от меня, заполняя все пространство зала своей энергетикой и величием. Он смотрел на меня с такой нежностью и тоской, что ноги подкосились, и я чуть не упала на ножку стула. Николай вовремя подхватил под руку и поддержал. Райэл в один шаг преодолел расстояние между нами и обхватил меня за талию, а потом и притянул к своей груди, коснувшись горячими губами макушки. Меня окутало коконом безмятежности и всепоглощающего упоения. Я больше не чувствовала своего тела: растворилась в моем нэйаде.
– Райэл,– уже в грудь прошептала я и залилась слезами, крепко обхватывая любимого.– Я так боялась, что больше не увижу тебя…
– Моя нэйада, я не смог дождаться тебя,– прошептал Райэл куда-то мне в висок и судорожно вздохнул.– Твои чудесные волосы…
