Мы доброжелательно улыбнулись друг другу, и это казалось таким естественным. Мельком взглянув на Райэла, я поймала себя на мысли, что мы с Вэлном разговаривали так, будто были знакомы давно или вообще одной расы. Между нами не было ни официоза, ни неловкого напряжения недавних знакомых, ни каких-либо других барьеров. Вэлн – инопланетный парень – не то чтобы не пугал меня, но и не вызывал ни малейшего желания замыкаться в себе, он лучился дружелюбием и искренностью. Я ощущала эту открытую и позитивную энергетику всеми фибрами души. С Райэлом же все было с точностью до наоборот. Он продолжал оставаться серьезным, держался официально и не позволял себе лишних эмоций, был немногословен и, как оказалось, не особо расположен ко мне, как, например, Вэлн или даже Гиэ.
«Зачем же он занимался моим делом, если испытывал такое неудовольствие?»
Вэлн, наконец, присел на диван, открыл свой кейс и, аккуратно отодвинув со столика блюдо с ракушками и африканские фигурки, которые его особенно позабавили, разложил на нем планшеты – это то, что я уже умела различать, – и какие-то новые устройства разных размеров и форм. Я с неподдельным интересом заглянула через его плечо, а затем медленно прошла и расположилась в кресле слева от парня напротив снежного человека. И тут же попала под пристальное наблюдение Райэла. Но, не обращая внимания на него, я передвинулась на край сиденья и указала на незнакомые предметы рукой:
– Это всё для меня?
– Сиера Кира, это всё для вас,– подтвердил Вэлн, весело подмигивая.
Брови невольно дрогнули от этого бесконечно преследующего «сиера», и я осторожно проговорила:
– Сиер Вэлн, вы не против дружественного обращения?
В одно мгновенье на лице Вэлна расцвела счастливая улыбка, будто он получил позволение королевы приблизиться к ней.
– О, разумеется, я рад предложить его в ответ, Кира.
От его улыбки и неподдельной радости в голосе я почувствовала легкость в груди.
– Вот и славно. Это всё упрощает,– облегченно вздохнула я и мягко улыбнулась.
– Киэра рассказала мне, что ты хотела бы иметь стационарные голографические снимки. У меня возникла идея сделать тебе несколько планшетов, разных размеров, чтобы ты смогла установить любые изображения для их постоянной трансляции. Вот они.
Вэлн разложил в ряд передо мной пять разных планшетов с прозрачной рамкой по периметру. Все они были одинаковыми: почти прямоугольные, только с округлыми краями, с мутно-белым дисплеем, без единой кнопки на раме и вообще каких-либо видимых обозначений конструкции – это был монолитный блок. Не было никаких разъемов под зарядное устройство или щелочек, отверстий, и отличались они лишь тем, что имели разный размер.
Я осторожно коснулась одного из дисплеев пальцем и провела линию от одного угла к другому. На ощупь планшет был приятным, как и те, что я уже успела подержать в руках при обустройстве жилища.
– Как я могу загрузить сюда фотографии… то есть снимки моих родных? У меня их нет, но мне бы очень хотелось.
– Это нетрудно. У тебя есть разрешение слушать свою музыку, доступ в хранилище инфосети Земли я обеспечу. Те снимки, которые ты хочешь установить на планшете, есть в вашем хранилище?
– Да, они есть в интернете,– кивнула я, если правильно его поняла. В моем профиле социальных сетей был загружен весь фотоальбом моей скудной жизни.– Мне будет разрешено пользоваться интернетом Земли?
– Не в полной мере,– снисходительным тоном заметил Райэл.– Снимки, которые вы хотите поместить в планшеты, поможет найти Вэлн.
У меня аж в горле запершило, так захотелось сказать этому высокомерному типу крепкое словцо. Но я терпеливо выдохнула и с новым вдохом, вновь обратилась к Вэлну:
– Спасибо. А как планшеты можно поставить вертикально?
– Правильно ли я понимаю, что первое твое слово означает благодарность?– поинтересовался Вэлн и довольно потянулся за одним из планшетов.
– Спасибо?– округлила глаза я и на секунду смутилась.– О, да. У вас так никто не говорит. Да, это благодарность.
Вэлн добродушно улыбнулся и, щелкнув чем-то на обратной стороне планшета, сообщил:
– Вот так!
Практически невидимая подставка поддерживала дисплей вертикально на любой горизонтальной поверхности. И я вспомнила, что такой планшет стоял у меня в палате в медкорпусе.
– Все пять с подставками. Разместишь там, где захочешь. А вот этот твой личный планшет. Сейчас мы его и настроим, синхронизируем и можно использовать.
Вэлн протянул совершенно такой же, как и все прочие планшеты: тонкий, слегка прозрачный, будто кусок белого матового стекла, почти невесомый. Какой механизм управлял им, даже представить трудно.
– Он гибкий, можно крепить к одежде, обычно мы носим их на плече, но можно и на бедре, если ты в брюках. Вытяни-ка правую руку?
Я послушно выполнила его просьбу, откладывая планшет и внимательно наблюдая за его действиями.
– А это пора снять,– едва касаясь прозрачной трубки на моем запястье, Вэлн с легкостью снял ее.– Психорегуляторы на тебя больше не действуют. А отслеживать твое физическое состояние Нэйя сможет и через активированный нанодатчик.
