Я огляделась еще раз и с внешним спокойствием прошла к креслам. Казалось, что если я сяду в одно из них, то непременно превращусь в кусок льда. Закатив глаза от нелепых ассоциаций, навеянных отношением к снежному человеку и к общей атмосфере в его кабинете, я выбрала второе от края кресло и осторожно присела в него. Оно оказалось невероятно удобным, почти таким же, как и в моем жилище в спальной комнате. Напряжение в спине слегка отпустило. Я положила руки на колени и с ожиданием посмотрела на руководителя департамента.
– Сейчас, когда вы уже немного пришли в себя и познакомились с группой, чувствуете себя комфортно?– спросил он, и его голос не отразился эхом от стен, хотя, казалось, должно было быть наоборот.
Я неуверенно пожала одним плечом – «пожалуй, да». Сейчас он сидел метрах в пяти, и я не ощущала такого дискомфорта, чем когда он сидел рядом или напротив меня за столом в зале обучения. Все-таки дистанция имела определенное положительное значение в нашем с ним случае. Однако его пронизывающий взгляд доставал до меня и оттуда.
– В течение всего обучения я буду приглашать вас для индивидуальных бесед,– обозначил Райэл.
– Почему мы не говорим в общем зале?– поинтересовалась я.– Почему в вашем кабинете?
– Мне казалось, вы чувствуете скованность, говоря о личном?– чуть склонив голову набок, заметил мужчина.
– А мы будем говорить о личном?– сдержанно спросила я, хотя усмешка так и просилась.
– Иногда я буду приглашать вас в одно из мест в городе. Будете знакомиться с Эйруком,– не отвечая на прямой вопрос, продолжил он.
Я недоверчиво вздернула подбородок, несмотря на то что он был прав. Говорить о себе с Нэйей или Гиэ – совсем не одно и то же, что говорить о себе со всей группой. Я, конечно, наговорила лишнего на Дне Жизни от растерянности. Но сейчас и впредь с Райэлом я не очень-то желала откровенничать. С ним я вообще не могла говорить о своих мыслях, жизни: он не внушал доверия. Зато я активно проявляла свои чувства, вернее, только их отрицательный спектр.
– Это обязательная программа, когда я беседую с потенциальной Тэсой лично,– соизволил, наконец, пояснить Райэл.
Тут он сделал многозначительную паузу, в которой я почувствовала некоторое намеренное нагнетание напряжения.
– Правда, в такие моменты я считываю потенциальных носителей. В вашем же случае, Кира, приходится анализировать биоэнергетическую составляющую менее прямым путем…
– Не называйте меня так!– сдерживая вспыхнувшую искру раздражения, медленно проговорила я, и покосилась на мужчину исподлобья.
Он и бровью не шевельнул, а продолжил монотонным голосом:
–…что не позволяет мне вынести заключение о вашей принадлежности к Тэсании в более короткий срок.
– Так заключение будете давать вы?– напряглась я, ведь это могло означать, что мое положение здесь под угрозой, несмотря ни на какие девяносто восемь процентов соответствия, его сомнение во мне было очевидно. И его вчерашние слова были тому подтверждением.
– Пусть это вас не пугает, Кира,– словно считывая мои опасения, ответил Райэл.– Заключение будет объективным. Оно состоит из нескольких составляющих. И мое здесь не главное. Однако – завершающее.
«И тем не менее он его уже вынес. Вынес его, едва увидев меня. Я практически слышу это в каждом его слове, в голосе, читаю в глазах. Нужно ли мне убеждать его в обратном? Зачем? Я ведь не хочу здесь оставаться… Или хочу?»
Но зная, что дорога домой закрыта, я не могла позволить случиться тому, чтобы меня выбросили с Тэсании, как ненужную вещь, на планету изгоев. Я должна была сохранять терпение и быть максимально вежлива с лицами, принимающими решение. Вряд ли этим их можно было обмануть, но зачем же вызывать огонь на себя раньше времени?
Я сдержанно вздохнула, распрямила плечи, подняла лицо и открыто посмотрела на Райэла. Он смотрел на меня с убийственным спокойствием. Но, несмотря на то что хотелось стереть эту несокрушимую маску хладнокровия с его лица, я выговорила деловым тоном:
– Я постараюсь не быть для вас обузой и не препятствовать в определении моего статуса на Тэсании. Однако ментальное сканирование по-прежнему не входит в ваши права.
– Я рад, что вы понимаете свое положение,– с минуту помолчав, произнес Райэл.– Итак, я задам вам несколько вопросов…
«Рад он! Радость – это яркая эмоция,– мысленно ворчала я,– а на его лице можно кубики льда замораживать».
– Расскажите, какой была ваша жизнь на Земле? Я говорю о ваших внутренних ощущениях.
Я вскинула брови и, понимая, что он всерьез хочет знать об очень личных переживаниях, отвела взгляд вправо, на абстрактную картину, соображая, о чем могу ему рассказать.
«Вряд ли ему станет понятно выражение «чувствовать себя не в своей тарелке», но точнее и не скажешь, а детальнее… Э-э, с чего начать? И разве это не прерогатива Гиэ разговаривать со мной о моих чувствах?»
– Что именно вы хотите знать?– перебирая пальцы, спросила я.
