Увидев себя в зеркале, Армитидж молча усмехнулся и пожалел, что на него не смотрит сейчас Кейт. Потом он осторожно отворил дверь и выглянул в галерею. Лунный свет смутно мерцал в торцевом окне, справа от его и Лоли спален. Скоро он достигнет нужного места, не слишком яркий и не слишком тусклый, а как раз такой, какой требуется. Армитидж быстро вернулся к себе, чтобы еще подождать; подобного, близкого к страху, волнения он никогда в жизни не испытывал. Сердце в груди колотилось; когда тишину внезапно нарушило уханье совы, Армитидж вздрогнул, как слабонервная девица. В зеркало он больше не гляделся. Его пугала смертельная бледность смотревшего оттуда лица. «Проклятье! Лучше бы уж Лоли по-прежнему храпел. Все-таки было б не так одиноко». Он снова высунул голову в дверь: холодные лунные лучи упирались в то самое место, где он собирался встать. Армитидж погасил свечи, распахнул дверь и, шагнув вперед, громко ею хлопнул, отчего Масгрейв и Лоли вздрогнули и заворочались на подушках. Армитидж, в одежде призрачного монаха из Стоункрофта, стоял в бледном свете посреди галереи, ожидая, пока с обеих сторон распахнутся двери и покажутся бледные от страха лица друзей.
Ему хватило времени, чтобы проклясть свое невезение: именно в эту ночь на друзей напал беспробудный сон, а ведь шум, не дай бог, могли услышать слуги, тогда они сбегутся и все испортят. Но никто не прибежал, глаза Армитиджа привыкали к полумраку, и обстановка длинной галереи виделась с каждой секундой яснее. «Надо же, на том конце – зеркало; никогда не замечал! Так далеко, а отражение можно разглядеть – это потому, что белый цвет выделяется в темноте. Но разве это мое отражение? Черт побери, оно движется, а я стою на месте! Ага, понятно! Масгрейв нарядился, чтобы меня напугать, а Лоли ему помогает. Они меня опередили, вот почему я тщетно их дожидался, а ведь шум был такой, что мертвого разбудит. Вот так история – одновременно затеяли одну и ту же шутку! Ну, давай, поддельный призрак, посмотрим, кто из нас первый сыграет труса!»
Но тут Армитидж удивился, а вскоре и ужаснулся: белая фигура, которую он принимал за переодетого Масгрейва, второго поддельного призрака, двинулась ему навстречу, тихо скользя над полом, которого не касалась ногами. Армитиджа не так просто было запугать, он решил не поддаваться на трюк, неизвестно как подстроенный Масгрейвом и Лоли, дабы заставить его поверить в сверхъестественное. В душе его, однако, зашевелилось чувство, какого он, сильный и молодой человек, прежде не испытывал. Когда фигура в белом одеянии подлетела ближе, из его пересохшего рта вырвался хриплый нечленораздельный крик, разбудивший Масгрейва и Лоли. Не понимая, что за жуткие звуки спугнули их сон, они пулей вылетели в галерею. Не примите их за трусов, но при виде призрачных фигур в лунном свете оба невольно отшатнулись. В отчаянном противостоянии надвигавшемуся ужасу Армитидж вскинул голову, капюшон соскользнул, Масгрейв с Лоли узнали белое, искаженное страхом лицо своего друга, тут же подскочили и поддержали его, не дав упасть. Цистерцианский монах белым туманом проплыл мимо и ушел в стену, а Масгрейв и Лоли остались одни с мертвым телом Армитиджа, маскарадное одеяние которого сделалось для него саваном.
Одна из главных особенностей характера Флаксмана Лоу состоит в том, что он всячески старается не привлекать к себе внимания. Если бы не это, в иллюстрированных журналах, конечно, было бы вдоволь его интервью. Однако образ жизни и занятия отличают его от обычных смертных, и он представляет собой фигуру одинокую и интригующую, живущую среди книг, сокровищ Египта и диковинных воспоминаний. Ему доводилось погружаться в глубины прошлого и совершать дерзкие экскурсы в обширное царство тайн, куда читающая публика благодаря нашим историям одним глазком заглянула тоже.
Атлет, египтолог, исследователь загадок психики, он ведет существование, поражающее своей пестротой: то дышит умственной атмосферой Шестой династии, а то бесстрашно сражается в одиночку с оппонентом, которому мог бы уступить, не навлекая на себя позора, даже храбрейший из людей. Но Флаксману Лоу ненавистна мысль об отступлении; идет ли речь о запутанной лингвистической проблеме или о сложнейшем и опасном психологическом феномене, он готов вести борьбу бесконечно. И вот этого скромного английского джентльмена, в чьей натуре соединились отчаянный авантюризм эпохи Регентства и премудрость знатока наук, друзья ценят прежде всего за добродушную улыбку и всегдашнюю готовность помочь в любой нужде.
Нижеследующая история отличается от предыдущих тем, что не сводится к тайне какого-то дома или местности, где наблюдаются сверхъестественные явления; на ее страницах появляется еще одна фигура, сходная с мистером Лоу мощным интеллектом, всеохватными познаниями и исключительной силой воли, однако применяющая эти качества в совершенно иных целях.
