Однако документ, находившийся в руках у мистера Батчела, свидетельствовал, что церковные казначеи тех лет были вполне способны постоять за себя. Они отнюдь не являлись бессловесными овцами. Во всяком случае, в лежавшем на его столе экземпляре описи содержался отчет членов правительственной комиссии, согласно которому «в Стоунграунде Джон Спейн и Джон Гаунтропп, церковные казначеи, заявили под присягой, что два позолоченных кадила с подсвечниками да старинные многоцветные пелены и прочая утварь содержались в сундуке, каковой был украден в канун святого Петра, прежде чем была составлена первая опись имущества».
Мистер Батчел проницательно заподозрил (и, надо полагать, его подозрения разделит читатель), что Джон Спейн и его коллега знали об ограблении больше, нежели сочли возможным сообщить. Вывод напрашивался сам собой: содержимое сундука было хорошо припрятано до лучших времен. Но, с точки зрения церковных казначеев, времена эти так и не настали. Судя по всему, при королеве Марии Стоунграунд также не был расположен терпеть кадила, и маловероятно, чтобы когда-либо в будущем старинный обряд мог возродиться. И потому мистер Батчел не терял веры в то, что содержимое сундука находится где-то поблизости, как и надежды на то, что именно ему суждено обнаружить сокровище.
Всякий раз, когда в пределах ста ярдов от церкви что-нибудь рыли или сносили, мистер Батчел бывал тут как тут. В большинстве случаев его присутствие сильно досаждало рабочим, взявшим себе за правило устраивать небольшие, но частые передышки, – посторонний глаз им был ни к чему. Пока шла долгая реставрация церкви, бдительность мистера Батчела оказалась на пользу делу: строители поневоле трудились усерднее и уделяли внимание деталям, которыми иначе охотно пренебрегли бы. Однако он ни на йоту не приблизился к заветному сундуку с кадилами, и, когда работы были завершены, надежды мистера Батчела на находку, увы, практически улетучились.
Мистер Уордл, несмотря на презрение к охоте за антиквариатом, из вежливости иногда уделял хобби мистера Батчела несколько минут разговора и потому был наслышан об «украденных» ценностях. Впрочем, особого интереса они у него не вызвали.
– Почему вы не оставите эти вещицы в покое? – сказал он. – Какой в них прок?
Ну что ответишь человеку, способному задать подобный вопрос? Но мистер Батчел все же сделал попытку.
– Историческая ценность кадил, – назидательно произнес он, – которые использовались еще во времена Эдуарда Шестого, сама по себе дает основание…
– Да-да, понятно, – сказал его приятель, обрывая фразу, удовлетворительно завершить которую мистер Батчел и сам не сумел бы. – Много ли вам, антикварам, нужно? Знай себе носитесь со своими любимыми топорами и кувалдами… Что вы будете делать с этаким сокровищем, если вдруг все же его найдете?
– Там два кадила, – кротко поправил мистер Батчел, – и прочая церковная утварь.
– Ну хорошо, – сказал Уордл, – опишите мне одно, а умножить на два я и сам смогу.
Получив это дозволение, мистер Батчел принялся излагать все, что знал о том, как выглядел в старину этот непременный атрибут богослужения. Уордл слушал его с возраставшим нетерпением.
– Если я правильно вас понимаю, – не выдержал он наконец, – весь сыр-бор из-за какого-то серебряного судка, к тому же тонкостенного, а пока он был в ходу, его еще и чистили до блеска, так что дочистили уже до толщины яичной скорлупки к тому времени, как о нем прослышали члены комиссии. И если эта редкость дошла до наших дней, то сейчас это горстка черной трухи. Если бы вы ее нашли, я бы вам и шиллинга за нее не дал, да и с какой бы стати? Она ведь не ваша, не вам ее и продавать. Так почему бы вам не угомониться?
– Потому что мне интересно, – сказал мистер Батчел, – в этом все дело.
– Жаль, что вы не можете заинтересоваться чем-нибудь не столь малоинтересным, – буркнул Уордл. – Однако позвольте высказать вам все, что я думаю об этих ваших кадилах и прочей рухляди. Ваши церковные казначеи солгали, но это в порядке вещей, я бы и сам так поступил. Если эти предметы нельзя было употреблять по назначению, честные хранители не могли стерпеть, чтобы их употребили не по назначению, и потому спрятали свое добро в укромном месте, где его ни вам, ни кому-либо еще не найти.
– Я не собирался употреблять их добро не по назначению, – перебил мистер Батчел.
– Так, значит, вы собирались употребить его по назначению? – поймал его на слове Уордл. – По мне, либо одно, либо другое. Вон некоторые выкапывают из земли епископов, снимают с них кольца и кладут под стекло; уж не знаю, как они там все улаживают с полицией. И вы, сдается мне, затеваете нечто подобное. Угомонитесь наконец. Вы – человек с англиканским молитвенником, то есть именно такой, каких на дух не переносили ваши казначеи. Вы столь гневно осуждаете вероотступников только потому, что они посягают на вашу собственность. Почему бы вам не поступать так, как вы хотите, чтобы поступали с вами?
