Возвращение домой, к родителям на ранчо в Техас, было то, к чему я стремился. Стремился и одновременно оттягивал. Ну вот, я стою перед школьной подругой. Красивая, уверенная в себе женщина заменила молодую девушку, которую я когда-то знал и любил. Черт! Да я, до сих пор в нее влюблен. Да, Пакстон была моей любовью, и единственным человеком в городе, кто меня ненавидел. Последнее что она произнесла, это клятва, что она отрежет мне член и засунет его, мне же в горло. Борьба с моим сердцем, моей головой, и не менее важным – моим членом, начинается сегодня. Потому что все, о чем я думаю, это то, как я хочу погрузить свой член глубоко внутрь Пакстон, чтобы она забыла, как я разбил ей сердце, или как оставил ее, когда она нуждалась во мне больше всего. Но кто победит? Мое сердце тоже разбито, чтобы слушать голову. А мой член вообще на всех плевал, пока не получит то, чего он хочет. А хочет он Пакстон Монро.
Журчания вод реки Фрио недостаточно, чтобы заглушить звук плача Пакстон в моей голове. Он бесконечно засел в мозгах и ничего не может стереть его.
Поднеся пиво к губам, я сделал большой глоток. Мой брат Корд сидел рядом. Он был единственным, кто знал страшную тайну, которая будет преследовать меня вечно.
— Она ненавидит меня, — промямлил я.
— Сейчас, да. Но это не может продолжаться вечно.
Я прикончил бутылку и поставил ее рядом. Это была ночь окончания средней школы, и один из худших дней моей жизни.
— Я ее оставил. Она сказала, что беременна, а я испугался и оставил ее. Единственное, о чем я думал, что наша жизнь будет разрушена.
— Но ты вернулся, Стид.
Я фыркнул, прежде чем прикрыл лицо ладонями.
— Я вернулся слишком поздно. Никогда не забуду ее взгляд, когда она сказала, что потеряла ребенка, а я с облегчением вздохнул. Я никогда не видел ее настолько сокрушенной, — моя голова опустилась, и я почувствовал слезы в своих глазах. — Она сказала, что больше никогда не хочет меня видеть, — вглядываясь, я повернулся к своему брату. — Что мне делать, Корд? Я люблю ее больше чем воздух, которым дышу, и она не может вынести меня.
Он покачал головой и пожал плечами.
— Дай ей время. Это все, что ты можешь сделать.
Мое сердце говорило мне бежать за ней, втянуть ее в объятия и показать, как мне жаль и умолять о прощении.
Если бы я только слушал свое сердце, а не голову.
Я подъехал к воротам и улыбнулся.
Десять лет назад, после окончания школы, я уехал из Техаса в Орегон. С тех пор я не видел своего дома.
Восхищенным взглядом я прошелся по знакомым подъездным аллеям, которые вели к ранчо моего отца, где он разводил крупный рогатый скот.
— Это здесь, папочка?
Взглянув вниз на красивую светловолосую голубоглазую девочку на переднем сидении, я кивнул.
— Да, тыковка.
Ее улыбка стала еще больше.
— Я не могу дождаться, чтобы увидеть всех! Ты думаешь, они будут рады меня видеть?
В груди все сжалось.
— Конечно, рады Хлоя. Они твоя семья.
Хлоя нахмурилась.
— Мама никогда не была рада видеть меня.
С Ким, матерью Хлои и первой женщиной, с кем я завел отношения после Пакстон, я начал встречаться в конце моего выпускного года в колледже.
— У мамочки были проблемы, тыковка. Ей себя любить было тяжело, а еще тяжелее любить кого-то еще.
Хлоя кивнула. Как всегда и делала, когда я отвечал на один и тот же вопрос о ее никчемной матери.
Когда родители Ким погибли, она впала в депрессию. Я знал единственный способ вытащить ее из этого. Просить ее выйти за меня. Это было глупо. Я был глупым.
Когда я понял, что совершил огромную ошибку, она умоляла не оставлять ее.
В ту ночь, когда я сказал, что хочу развестись, она сказала, что беременна.
После рождения Хлои, Ким превратилась в совершенно другого человека.
Я понял, что жажда денег моей семьи, была единственной вещью, что держала ее в браке. По какой-то безумной причине, она думала, что может получить деньги и статус моих родителей. И я придумал план. Потребовались годы борьбы и тайных встреч с моей семьей. Наконец, она поверила в ложь, что мои родители отреклись от меня. Ким сдалась, и развелась со мной. Я много раз предлагал разойтись, и каждый раз после попытки развестись, ее ненависть ко мне росла. К сожалению, и к Хлое тоже.
— Папочка, я плохая девочка, если я не скучаю по мамочке? — спросила Хлоя, глядя на свои маленькие ножки.
Я взял ее за ручку.
— Нет, тыковка. Я тоже не скучаю по ней. Я жалею, что мы не смогли приехать в Техас раньше.
Она улыбнулась.
— Мы здесь, сейчас! И я знаю, что я буду любить его! Это наш новый дом.
— Он всегда был нашим домом.
Дом.
Единственное место, где я хотел быть, но и был напуган до смерти. Воспоминания об этом месте были излишне сильными, но мне и Хлое нужна семья.
Ей нужно ощущение нормальной жизни, после пяти лет абсолютного безумия. И мне, необходимо исправить давнюю несправедливость.
Пакстон.
Я даже не уверен, что она все еще живет в городе. Как я знал, она была замужем за Джо-мудаком Миллером. Я вытолкнул эту мысль из головы.
— Давай посмотрим на дедулю и бабулю, — сказал я.
Хлоя сжала кулаки.
— Да! Я так волнуюсь. Я могу покататься на лошади?
— Да, — ответил я.
— Как насчет коровы?
— Если ты хочешь.
Ее глаза загорелись, когда распахнулись ворота. Мгновение она молчала.
— На самом деле? Я могу ездить на корове?
Смеясь, я кивнул.
— У дедули есть козы?
— Да.
Голова Хлои упала обратно на подголовник.
— Я так счастлива, папа!
