Мы поднялись на небольшой холм, обрамленный лысыми кустами дикой смородины. Без человеческого вмешательства она за прошлый год разрослась на приличные расстояния, покрывая все вокруг своими приземистыми ветками.
Я увидела ее. Высотку. С пустыми глазницами окон, торчащими неработающими антеннами и огромным баннером, вывешенном почти на половину дома. На огромном белом полотне красной краской был нарисован красный крест с приписанной ниже надписью «безопасная зона».
— Что это может значить? Безопасная зона?
— Не знаю, но это уже что-то. Зараженные не стали бы так заморачиваться. Не думаю, что это ловушка.
— Бред какой-то. Зачем кому-то писать «Безопасная зона»? Привлекать лишнее внимание зараженных, которые еще совсем не выжили из ума? Нелогично.
— Может, его хорошо охраняют?
— Думаешь, там нам помогут? — я заглядываю в его глаза, пытаясь понять, что там творится.
— Я надеюсь.
Он приобнял меня одной рукой, уверенно глядя вперед.
Хотелось бы заразиться от него этой уверенностью.
Через три часа мы стояли на подступах к городу. Дорожный указатель, поржавевший и покосившийся от времени, гласил, что перед нами НоунТаун. Никогда не слышала о таком, но я раньше не особо-то и интересовалась географией. Как-то без нее было много дел.
Рядом с высоткой, которую мы заметили, было еще две недостроенные, словно А-2 поразила город в самый разгар строительства. С виду, НоунТаун вселял намного больше доверия, чем Вестмайер.
— Что чувствуешь? — спросил Алекс, разглядывая брошенное двухэтажное здание, находящееся в ста метрах от нас.
Никаких тебе бетонных стен с колючей проволокой. Никаких вышек и патрульных с автоматами.
— Не знаю, не могу точно определиться.
Внутри засело чувство, что все слишком хорошо. Слишком все просто. Так не бывает, только не со мной, у меня всегда все идет наперекосяк. Я боялась довериться этому хрупкому ощущению, что пока все идет нормально.
Здание пустовало, как и большинство других, стоящих за ним. Мы продвигались в центр, стараясь сильно не шуметь и не привлекать лишнего внимания, проверяя дома по обе стороны от дороги. Все вокруг уже вычистили до нас, поэтому поживиться было нечем.
— Здесь так тихо, — кажется, я слышу, как бьется мое собственное сердце.
— Как и везде.
— Иногда я скучаю по звукам прошлого мира.
— Это по каким?
— Ну, звук машин в городе, детский смех, заводы, пароходы, — я перечисляла все эти отголоски прошлого, который теперь казались такими далекими. — Всякое в этом роде.
— Да, я тоже.
Мы все ближе подходили к высотке с баннером.
На удивление пустующий город абсолютно не вселял в меня чувство страха. Он словно восстал из прошлого, из времени, когда я еще не встретила Алекса, и в одиночку выживала на руинах как раз таких городов. Тишина и одиночество — все, чем они могли похвастаться.
Высотка была огорожена двухметровым сетчатым забором с колючей проволокой. Так же по всей округе стояли всевозможные ежи — доски с гвоздями, куски бетона с торчащей арматурой. Неплохие укрепления, это тебе, конечно, не бетонная стена, но о безопасности здесь думают не в последнюю очередь.
Из единственного подъезда этого дома-свечки навстречу нам вышел молодой человек восточной внешности в дутой зеленой куртке с ружьем наперевес.
— Приветствую, брат, куда идем? Что ищем?
Ты еще спроси — «Цель посещения».
Выглядел он в целом дружелюбно. От него не хотелось бежать, сломя голову, куда глаза глядят.
— Нам нужна помощь врачей.
— Заразные?
Расстояние до нас было приличное, с учетом разделяющего забора сетки, поэтому парень чувствовал себя в безопасности, и всячески это показывал.
— Нет, у меня осложнение после воспаления легких, — пробубнила я, чувствуя, как от волнения легкие сжало в стальные тиски. Стало трудно дышать, я снова зашлась в кашле, сплюнув на землю сгусток крови.
Вот и приплыли. Я тут же наступила ботинком на багровую лужицу, чтобы Алекс не успел увидеть, что все стало заметно хуже. С каждым часом болезнь, какая бы они не была, прогрессировала. Мы не можем пройти мимо, оставалось отчаянно надеяться, что здесь мне помогут.
— Кровь покажи, брат, тогда пущу. Вижу, подружке твоей совсем плохо, бледная вся, поэтому давай быстрее, Мастуф еще кушать хочет.
— Мастуф?
— Это я, — отсалютовал парень. — Приятно познакомиться, так что, будешь показывать? Глаза и так вижу, что здоровые, но нужно перестраховаться, сам понимаешь, брат, — говорил он с восточным акцентом, словно приехал откуда-то из теплых стран.
— Да, секунду.
Алекс подошел на пару шагов к сетке, достал нож и сделал небольшой надрез на внутренней стороне ладони. Мастуф внимательно изучил выступившую кровь, удовлетворенно кивнул и манул на меня рукой.
— Теперь она, брат.
Меня уже начала слегка раздражать его привычка постоянно говорить «брат».
Алекс подошел ко мне с тревогой в глазах, прекрасно видя мое состояние, которое было, мягко говоря, отвратительное. Каждый вдох давался со почти свистящим хрипом, обжигаю легкие весенним воздухом.
