Когда Амброз опустился в свое любимое кресло, я налила две щедрые порции и протянула ему бокал, потом устроилась в свободном кресле.
– Sláinte!
– Sláinte!
Я сделала большой глоток, сначала обжегший горло, а потом разлившийся приятным теплом в желудке. После того как мы молча осушили бокалы, Амброз поставил свой бокал на круглый столик рядом с креслом. Я порадовалась тому, что теперь его рука почти не дрожала.
– Я мог бы привести множество известных цитат ради такого момента, но не хочу обращаться к банальностям или гиперболам, – наконец сказал он. – Я просто спрошу: где ты пропадала последние тридцать семь лет? И ты, я уверен, – он поднял палец, показывая, что еще не закончил, – и ты ответишь, что это долгая история. Долгие истории – лучшие из всех, но, наверное, сначала стоит обойтись историей покороче, как говорят в наши дни, ближе к делу.
– Я жила в Новой Зеландии, – сказала я. – Вышла замуж за человека по имени Джок, у нас двое детей. Джеку тридцать два года, а Мэри-Кэт скоро исполнится двадцать два.
– А теперь самый важный вопрос: ты была счастлива?
– Когда я уехала, то была совершенно несчастна, – призналась я. – Но в конце концов да, я была счастлива. Когда я встретила Джока, то поняла, что должна забыть о прошлом и жить с тем, что мне было дано. Когда я сделала это, то смогла снова радоваться жизни и ценить ее.
Амброз помедлил, положив руки на подлокотники старого кресла и упершись пальцами в подбородок.
– Следующий вопрос: есть ли у тебя время и силы для подробного рассказа о своей жизни в эти годы? Или ты скоро снова уедешь отсюда?
– В данный момент я не планирую уезжать. Как ни странно, по причинам, о которых я хочу поговорить с тобой, я отправилась в путешествие, предположительно на несколько месяцев. Примерно за неделю я побывала в четырех странах. Ирландия значилась в моем графике как последняя остановка.
Амброз улыбнулся:
– Планы мышей и людей[33], я бы добавил «и женщин». Главное, что сейчас ты здесь, и, хотя мое зрение давно не то, что раньше, ты ничуть не изменилась. Ты все та же юная красавица, в которую я был влюблен и последний раз видел в этой комнате, когда ей было двадцать два года.
– Тогда зрение действительно подводит тебя, дражайший Амброз. Мне почти пятьдесят девять, и скоро я буду старухой.
– Значит, ты сможешь уделить мне некоторое время – еще несколько часов или дней – и объяснить, почему ты тогда решила покинуть Ирландию и разорвать все контакты со мной.
– Да, я собираюсь это сделать. Но это… в общем, это зависит от твоей реакции, когда я расскажу тебе о моей нынешней проблеме. Которая имеет непосредственное отношение к причине моего отъезда из Ирландии много лет назад.
– Боже милосердный! Ты оказалась в центре греческой трагедии или собираешься описать историю своей жизни? – Амброз выразительно приподнял бровь.
– Возможно, я слишком драматизирую, но именно поэтому я сейчас сижу рядом с тобой. Ты единственный из оставшихся людей, к которому я действительно могу обратиться за советом.
– А как же твой муж Джок?
– Мой дорогой Джок умер несколько месяцев назад. Поэтому я и решила…
– Нанести визит в свое прошлое?
– Да.
– И ты считаешь, что твое прошлое могло догнать тебя? – спросил он, проницательный, как всегда.
– Я… да. Совершенно… – Я встала. – Не возражаешь, если я налью себе еще виски?
– Никак нет, Мэри. Налей и мне капельку. Мне всегда лучше думается с определенным процентом алкоголя в крови, но, пожалуйста, не рассказывай об этом моим бывшим студентам. – Он подмигнул. – На кухне есть блюдо с неплохими сэндвичами для закуски. Моя приходящая работница, которая делает – или порой не делает – все необходимое, приготовила их перед уходом.
– Пойду и принесу их.
Я прошла по сумрачному коридору на кухню и заметила, что ни один шкаф не изменился за время моего отсутствия, если не считать новой плиты и микроволновки в углу. Сэндвичи были сделаны из пресного хлеба и накрыты пищевой пленкой.
– Вот оно, – сказала я, когда вернулась и поставила блюдо на столик рядом с Амброзом.
– Угощайся. Как всегда, одни – с сыром и салатом, другие – с ветчиной и салатом.
– Выглядит вкусно; определенно лучше, чем стряпня миссис Каванаг. – Я улыбнулась и взяла сэндвич.
– Ах, миссис Каванаг. – Он вздохнул. – Что же, дорогая Мэри, я пропустил большую часть твоей жизни, но, с другой стороны, ты пропустила большую часть моей жизни. Так что давай покушаем и продолжим наш разговор.
Пока мы ели сэндвичи, за столом снова воцарилось молчание. Амброз всегда учил, что невежливо разговаривать с полным ртом, и я учила своих детей тому же самому.
– Значит, не считая зрения, ты в неплохом состоянии? – спросила я, когда мы покончили с едой.
– Думаю, слова «не считая того-то» – общий знаменатель для здоровья людей моего возраста. Не считая ревматизма и повышенного холестерина, с которым я живу после пятидесяти, я нахожусь в такой же отличной форме, как блоха.
– Ты регулярно бываешь в Западном Корке?
Улыбка Амброза поблекла.
