– Сейчас он в солярии, и, знаешь, я не сказала, кто будет его посетителем. Сказала только, что это большой сюрприз. Готова? – спросила она перед дверью.
– Готова.
Мы пробрались между стульями, занятыми пожилыми мужчинами и женщинами, которые беседовали друг с другом или играли в настольные игры. Кэти указала на человека, глядевшего в окно.
– Видишь, он сидит в кресле-каталке? Я отвезла его в угол, чтобы у вас было некоторое уединение.
Я разглядывала отца О’Брайена, пока шла к нему. Он всегда был симпатичным мужчиной, о чем моя мама часто шепталась с другими молодыми женщинами. Его густые темные волосы побелели и немного поредели, но большую часть ему удалось сохранить. Глубокие морщины, избороздившие его лицо, придавали дополнительную солидность.
– Отец, вот ваша посетительница, – сказала Кэти, пропустив меня вперед. – Возможно, вы ее помните.
По-прежнему ясные и блестящие глаза отца О’Брайена смерили меня взглядом. Безучастное выражение на его лице сменилось озадаченностью, потом изумлением.
– Мерри О’Рейли, это ты? – Он покачал головой, как будто ему привиделось. – Не может быть, – пробормотал он, отворачиваясь от меня.
– Это я, отец. Бывшая Мерри О’Рейли, теперь миссис Макдугал.
Я опустилась на корточки, чтобы смотреть на него снизу вверх, как в детстве, когда визиты в его дом так много значили для меня.
– Это на самом деле я. – Я улыбнулась и взяла его за руку.
– Мерри… Мерри О’Рейли, – прошептал он и обхватил мою руку теплыми ладонями.
– Я оставлю вас наедине, – сказала Кэти.
Я встала, не выпуская его руки:
– Извините, если нечаянно напугала вас.
– Ты определенно заставила мое сердце биться быстрее, чем раньше. – Он улыбнулся, отпустил мои руки и указал на легкий пластиковый стул. – Садись поближе ко мне.
Я так и сделала, глотая слезы и ощущая удивительное спокойствие и на дежность, исходившие от него. Это напоминало мои ощущения от присутствия Джока, когда я чувствовала себя надежно защищенной.
– Так что привело тебя в наши края после стольких лет, Мерри?
– Пришла пора вернуться домой, отец.
– Да.
Он продолжал смотреть на меня, и я чувствовала, что он уже знает все, что необходимо знать обо мне. Наверное, он так долго размышлял о человеческой душе и ее сложных эмоциях, что мог читать меня, как открытую книгу.
– Незавершенные дела? – спросил он, подтвердив мою догадку.
– Да. И я очень рада видеть вас, отец. Вы хорошо выглядите.
– Спасибо, и можно добавить, что я нахожусь в добром здравии. – Он обвел рукой просторную комнату. – К сожалению, большинство из этих милых людей не имеют понятия, какой сейчас год, 1948-й или 2008-й, что не располагает к нормальному разговору, но здесь замечательный персонал, который заботится обо всех наших потребностях, – добавил он.
Последовало долгое молчание, пока мы оба размышляли о том, что еще можно сказать. Я не знала, имею ли для него такое же значение, какое он всегда имел для меня.
– Почему ты не возвращалась, Мерри? Я знаю, ты училась в Дублине, но часто посещала свою семью на ферме Кросс-Фарм. А потом ты вдруг исчезла.
– Я уехала, отец.
– Куда?
– В Новую Зеландию.
– Это и впрямь далеко. – Он задумчиво кивнул. – Ты уехала, потому что влюбилась?
– Примерно так, но это долгая история.
– Долгие истории обычно самые лучшие, и, можешь поверить, я выслушал множество таких историй в исповедальне. Но, разумеется, я ничего не разглашал, – добавил он и подмигнул мне.
– Судя по словам Кэт, вас очень любили в здешних местах.
– Спасибо за добрые слова. Многие прихожане до сих пор навещают меня здесь, хотя это не то, что у меня дома. Но я не должен жаловаться.
– Вы не жалуетесь, отец. Я все понимаю.
– Мне некуда поместить мои книги, и я скучаю по ним. Они были нашей общей любовью с моим другом Амброзом. Ты помнишь его?
Он посмотрел на меня, и мое сердце едва не разорвалось пополам от невысказанной тоски в его взгляде.
– Да, отец, разумеется. Где ваши книги?
– Лежат на складе в Корке. Но ничего, у меня всегда есть под рукой одна хорошая книга. – Он указал на низкий столик между нами, и я узнала маленькую Библию в кожаном переплете, которую он всегда носил при себе. – Так расскажи мне, ты вышла замуж? У тебя есть дети?
– Да, и они тоже приехали сюда. Я отправила обоих в центр Майкла Коллинза; им пора кое-что узнать о родине своей матери.
– Этот человек и то, что он сделал для Ирландии, определенно имеют отношение к твоей жизни, Мерри. Я с огромной грустью похоронил твоих бабушек, Нуалу и Ханну. В самом конце они обе просили прощения у Господа за родственную вражду. Это печальная история.
– Да. Кэти только вчера рассказала мне о причине разлада между ними. Я наконец многое поняла, поэтому рада, что вернулась сюда, – добавила я.
Мимо с грохотом проехала тележка с чайными приборами. Мне хотелось рассказать отцу О’Брайену о том, что я знаю, что он сделал для меня много лет назад, когда я была крошечным младенцем, оставленным у его двери. Но сейчас было не время и не место для этого.
– Как ваши дела? – к нам с дружелюбной улыбкой подошла буфетчица. – Кофе или чаю?
– Мне не надо, спасибо. Отец О’Брайен?
