– Превосходно, – сказала она. – Вы очень смелый человек. Теперь, когда вы будете готовы…
Филипп покачался на месте, обретая равновесие.
– Готов, – пробормотал он.
– Обопритесь на трость и оторвите руку от шкафа… Я готова подхватить вас, если вы зашатаетесь.
Он медленно разжал руку, а Нуала стояла перед ним с протянутыми руками.
– Только посмотрите, Филипп! – воскликнула она, ощущая такую гордость за него, что была готова рассмеяться. – Вы стоите самостоятельно! Это же не так сложно, правда?
Раздался внезапный стук, и дверь отворилась прежде, чем Нуала успела издать предупреждающий крик.
– Филипп? – Леди Фицджеральд вошла в комнату. – Ох… О господи!
Филипп застыл на месте при появлении матери, и Нуала потянулась к нему, готовая поддержать его в любую секунду.
– Это всего лишь эксперимент, мама. Мы хотели убедиться, что протез по-прежнему сидит нормально, – небрежно сказал он, пока Нуала усаживала его обратно в кресло.
– Разумеется, – отозвалась леди Фицджеральд, уловившая намек. – Я пришла спросить, не захочешь ли ты присоединиться ко мне за ужином сегодня вечером, поскольку наши гости отменили свой визит.
– Это было бы чудесно, мама.
– Хорошо. Я приду за тобой в семь вечера, – сказала леди Фицджеральд. – Нуала… – Она кивнула и одарила Нуалу взглядом, исполненным такой радости и благодарности, что у той навернулись слезы на глаза.
Когда леди Фицджеральд закрыла за собой дверь, Филипп посмотрел на Нуалу и тихо рассмеялся.
– Вы видели лицо моей матери, когда она вошла? Ох, одно это стоило любого неудобства! Спасибо вам, Нуала. Мне уже давно следовало попробовать это, но я… я боялся.
– Это вполне понятно, – сказала она, когда подкатила его к окну, где солнце уже клонилось к закату, отбрасывая золотистые отблески по всей комнате. – Не буду вас обманывать, нам предстоит еще много работы, прежде чем вы сможете ходить самостоятельно, – добавила она, опускаясь на колени, чтобы отстегнуть протез.
– Но вы поможете мне, Нуала?
– Конечно же, Филипп.
Нуала уже собиралась уезжать домой, когда леди Фицджеральд остановила ее у подножия лестницы.
– Нуала, можно вас на минутку?
– Разумеется, ваша милость. – Нуала заметила, что глаза леди Фиц джеральд покраснели, как будто она недавно плакала.
– То, что вам удалось сделать для Филиппа, это настоящее чудо, – тихо сказала она. – Я могу лишь поблагодарить вас от всего сердца.
– Это ваш сын все сделал, – ответила Нуала. – Доброй ночи, леди Фицджеральд.
В тот вечер Нуала возвращалась домой, даже не чувствуя холодного ветра, хлеставшего ее по щекам. Перед глазами стояло лицо Филиппа, когда он встал, впервые обходясь без поддержки. И Нуала была решительно настроена помочь ему обрести тот душевный покой и чувство гордости, которых ему так не хватало.
По мере того как осень все сильнее сжимала холодную хватку над Западным Корком, война за независимость Ирландии перешла в ожесточенную фазу. В то время как британцы продолжали устраивать рейды по деревням и сжигали фермы в отместку за многочисленные успешные засады, волонтеры ИРА изматывали и ослабляли их как могли, взрывая мосты, передвигая дорожные указатели и перерезая телеграфные кабели везде, где могли добраться до них. Финн регулярно отсутствовал по ночам, а Нуала трудилась еще больше, чем раньше, доставляя или забирая депеши и оружие.
Леди Фицджеральд велела груму, работавшему на конюшне Аргидин-Хауса, соорудить раму из деревянных перекладин, за которые Филипп мог бы держаться во время упражнений в ходьбе с протезом. Конструкцию установили в гостиной Филиппа, и он разрешил Нуале подвергнуть его усиленному режиму тренировки для укрепления мышц.
– Я бы сказала, что вам пора оставить этот тренажер и попробовать пройти несколько шагов с помощью трости, – сказала она в один из туманных октябрьских дней.
– Если бы я знал о ваших рабовладельческих наклонностях, то ни за что бы не убедил маму нанять вас на службу, – сказал Филипп. Его руки дрожали, и пот градом катился по лицу, когда он оперся о перекладины и начал перебирать ногами по ковру.
– Мы попробуем завтра, хорошо? – предложила Нуала. Она уселась и начала отстегивать его протез.
Через час после ее возвращения домой Финн, который последние несколько ночей участвовал в операциях «летучей бригады», вошел через заднюю дверь. Он выглядел совершенно измотанным.
– Привет, милая, здесь вкусно пахнет, – сказал он, обнял ее, а потом понюхал содержимое горшка, стоявшего на огне.
– А ты выглядишь так, будто в тебя нужно впихнуть побольше тушенки, Финн Кейси. Ты сильно исхудал.
– Это все из-за марш-бросков по окрестностям. Клянусь, я еще никогда не был в лучшей форме. Остались одни мышцы и сухожилия, Нуала. – Финн подмигнул ей.
– Есть новости? – спросила она.
– Да, и хорошие для разнообразия, – ответил он, когда Нуала поставила перед ним тарелку тушеного мяса с овощами и он жадно принялся за еду. – «Летучая бригада» открыла огонь по эссекцам в Ньюсестауне: мы убили двух офицеров и ранили еще троих. Мы наконец одержали победу!
Нуала перекрестилась и вознесла молитву за погибших. Финн пристально наблюдал за ней.
