Светлана Антипенко сама не знала, почему сдала документы именно в этот ВУЗ и именно на эту кафедру. Когда распрощалась со школой, шагнула во взрослую жизнь интуитивно наугад, зато потом мысленно себя хвалила за правильный выбор. Высокая, нескладная девушка отдавала себе отчёт, что ни лицом, ни статью не тянет – ни на модель, ни на балерину, а в артистки она не попадёт и подавно! Её, конечно, посещали такие мысли, какая девочка не мечтает увидеть себя на широком экране, но с возникновением семейных проблем, пришлось быстро повзрослеть, и в двенадцать лет радуга от восприятия жизни как-то сама собой рассыпалась, как конфетные фантики. Света родилась в благополучной семье, где не случалось скандалов, драк, запоев или радикальных перебоев с деньгами. Отец работал в банке, мать Елена малевала свои картины. Света воспринимала художества матери именно, как мазню. А как ещё можно назвать кричащие, хаотичные пятна на холсте. Когда-то Елена Антипенко закончила знаменитую Строгановку. Она подавала большие надежды как пейзажист и в одну пору с успехом продавала свои работы, однако со временем стиль рисования поменялся, ушёл то ли в авангард, то ли в символизм, то ли в примитивное разбрызгивание краски по холсту. Мать это называла своим восприятием мира. В тот момент девочка не замечала происходивших перемен, она была занята в школе в танцевальном кружке и борьбой за роли в театральной студии (тогда ещё голову бередили мысли об артистической карьере). А вот отец с тревогой наблюдал за женой. В ней словно уживались несколько человек сразу. Она то теряла интерес к жизни, к своему рисованию и творчеству вообще, переставала следить за собой, то вдруг с неистовым рвением погружалась в работу. На неё стала всё чаще и чаще нападать хандра. На все вопросы мужа отвечала, что это сплин погрузил в пучину, но скоро мрачное состояние рассеется, пройдёт и всё будет как раньше. Так и случалось, однако периоды между сплинами становились всё короче. Часто мать сидела, замкнувшись, и тупо глядела в окно. Неопрятная, в пижаме и растянутой майке она ни на что не реагировала и ничем не интересовалась. Потом в одночасье в ней просыпалась творческая натура, и Елена часами обхаживала мольберт, забывая о еде и отдыхе. А когда возникала другая личность, она неуёмной энергией начинала чистить квартиру и с остервенением перемывать по десять раз тарелки из посудного шкафа. Филиппа Антипенко тревожили такие резкие перемены в поведении жены. Ему с большим трудом удалось уговорить Елену показаться специалисту, потому что она никак не хотела признаваться в том, что её психическое здоровье даёт сбой. Ей казалось, что близкие намеренно желают избавиться от неё, а может даже хотят убить! На вопрос мужа – зачем ему и дочери это надо, ответа не следовало. Хотят и всё! И вообще кругом предатели и враги! Иногда остатками ускользающего сознания Лена пыталась понять, что с ней происходит. Она прижималась к мужу, обнимала его шею, всхлипывала и просила не бросать. В моменты прозрения Антипенко разговаривала с дочерью, говорила о любви, о жизни и о смерти. Свете такие беседы не нравились, она раздражалась. Зачем подростку, у которого вся жизнь впереди, знать что-то о смерти. Смерть там, в книжках, где Анна Каренина, Мадам Бовари, в пьесах, где Ромео и Джульетта. Это всё выдумки авторов, а в жизни смерти нет! Есть только Солнечный и лунный свет, весна, цветы и надежды! Филипп уговаривал дочь быть более терпимой с матерью. Он не делился с ней своими опасениями по поводу состояния Елены и только повторял, что творческой, чувствительной натуре всегда достаточно сложно контактировать с внешним миром. Света рассеянно слушала отца, кивала и при первой возможности убегала в свой нарядный и праздничный мир, где со сцены просматривался весь зрительный зал, и яркий свет софитов слепил глаза. Она не сразу заметила, что мама как-то притихла и потухла. Это потом ей стало известно, что перемены произошли под воздействием лекарств. Перепады настроений случались все реже, пока совсем не сошли на нет. Почти год семья Антипенко жила тихо. Мать перестали интересовать картины и рисование, мольберт был сложен и спрятан в гардеробной. Елена готовила еду, читала, без энтузиазма хлопотала по хозяйству и почти не выходила на улицу. Филипп крестился пятками, ну и дай Бог, скоро вовсе наладится, Леночка снова будет смеяться и покупать себе нарядные платья. Однако после небольшой передышки сложности начали возникать снова, сначала незаметно, вроде пересоленного супа или незакрытого крана в ванной. Потом Лена стала уходить из дома и не появляться по несколько часов. Позже приходила с рассеянным видом и никак не могла объяснить, где была и что делала всё это время. Жирную точку поставил случай, когда Филипп нашёл жену на полу кухни рядом с включёнными газовыми конфорками. Дочери он объяснил, что мать нуждается в продолжительном лечении. Елену он поместил в частную клинику неврозов и психических расстройств под вымышленной фамилией. Филипп не хотел, чтобы кто-то узнал о душевном расстройстве жены. Прежде всего, он не мог допустить, чтобы эта ситуация хоть как-то коснулось дочери. Подростки очень жестоки и тут, нате вам, причина для травли! Пусть девочка живёт полноценной жизнью – грезит о театральных подмостках, мечтает о принце на белом коне и витает в облаках от сонетов Шекспира. Только бы не унаследовала то же безумие, которое случилось у матери. Антипенко приглядывался к Светлане, а однажды, посулив автомобиль, отправился вместе с ней к психиатру, вроде справку взять для получения прав на вождение. Про свои обещания отец не забыл, просто отложил на время щедрые посулы, главное, что девочка совершенно здорова. Доктор уверил волнительного отца в том, что причин для беспокойства нет, штормов и бурь, конечно, не миновать, но те перепады будут связаны с переходным возрастом, влюблённостями и разносторонними интересами, а не с психическими недугами. Антипенко вздохнул спокойно, осталось уберечь дочь от влияния примеров, которые наплодились в телепроекте «Дом 2»! Благо этот телевизионный притон закрыли! И размеренная жизнь потекла своим чередом. Раз в месяц они навещали в клинике мать. Она встречала их спокойно с отстранённым взглядом. И только когда Светочка обнимала её за плечи, сжимала ладони и целовала волосы, глаза оживали тайной грустью, слёзы скапливались в уголках, готовые пролиться на больничный халат. Вскоре Елена Антипенко – то ли из-за медикаментов, то ли благодаря собственному желанию, настолько погрузилась в себя, что перестала реагировать на всё происходящее. Время застыло для пациентки, только внутри продолжалась жизнь никому неизвестная и совершенно непонятная. После многих попыток доктора уже не пытались что-то выяснить и вернуть Елену к трезвому адекватному существованию. Её подпитывали медикаментами, кормили, мыли, стригли, в общем – содержали в полном порядке, зная, что эта пациентка в клинике если не навсегда, то надолго. Да и в чём проблема? Оплата за содержание поступает без задержек, а это денежки немалые, кстати сказать!