– Вот и отлично! Хочу в квартиру попасть. После похорон так и не была, ноги не несли. Надо кое-какие вещи забрать, а то зима на носу, да с квартирантами необходимо что-то решить. Прежняя девушку решила съехать.
– Полина Игоревна вы не торопитесь, давайте я вас и назад доставлю. Как с тюками добираться будете? Только вы меня дождитесь. Мой сотовый у вас есть, ещё дам номер рабочего телефона. Когда на совещании у начальства или по другим важным делам, то трубку отключаю, а на стационарный всегда кто-нибудь ответит.
– Буду очень благодарна!
Старушка сдала после смерти дочери, это заметили соседи Трещёткины. С заботой особенно не лезли, но если Полина Игоревна о чём-то просила, выполняли безоговорочно. Оленичева молчала всю дорогу, что-то думала сама себе, а Александр не пытался развлечь пожилую даму, понимал, что ей внутри гораздо комфортнее, чем среди людей. Возле дома в Кожевничевском переулке женщина вышла и направилась к подъезду. Она шла медленно, иногда останавливаясь. Женщина запрокидывала голову и заглядывала в занавешенные окна.
«Надеется увидеть рыжие локоны, – мелькнуло в голове Трещёткина. – Или пытается воскресить картинки прошлого».
Полина Игоревна открыла дверь ключами Евгении, которые ей выдали вместе с вещами дочери в полиции Владикавказа. На пороге, увидев чемоданы, она вернулась на площадку и позвонила в соседский звонок. Анна Иосифовна открыла дверь, словно ждала гостей и, увидев соседку, разочарованно произнесла:
– А это вы. Ну, пойдёмте, отчитаюсь за проделанную работу.
Верещагина оттеснила гостью и направилась в квартиру напротив. Полина Игоревна слегка удивилась неприветливости, но лишь пожала плечами и безропотно последовала за соседкой.
– Так вот за жиличку деньги я переводила и больше вам ничего не должна. Квартирантка решила съехать, вон уже вещи собрала. Ключи у неё сами заберёте, её телефон пришлю сообщением! Ну, а дальше сами как-нибудь! Объявления будете развешивать или в газете анонс публиковать это дело ваше! А я вам больше не помощник!
– Простите дорогая Анна Иосифовна, у вас всё в порядке?
– А вам-то что? – огрызнулась соседка.
– Я вас чем-то обидела?
Оленичева прикрыла за собой дверь, прошла следом за Верещагиной в гостиную и присела на край дивана. Она смотрела на соседку снизу вверх растеряно и недоумённо.
– Вы нет, а вот у вашей дочери получилось! – Анна Иосифовна, сложив на груди руки, с воинствующим видом возвышалась в середине комнаты. – Я просила её забрать в Грузию моего сына, а она мне отказала. И ведь место в машине можно было освободить! Нет, чемоданы с тряпками важнее человека! И всего-то надо было миновать границу. А там бы он сам решил, где обосноваться.
– Почему он не уехал сам? Мог улететь самолётом, я слышала, что многие вообще на велосипедах границу пересекают.
– Он же упёртый осёл, сказал, что бегать от военкомата не собирается. Красивый, статный, умный, но упрямый! А вот Женьку он бы послушал! Влюблён был в неё по уши! Страдал, когда узнал, что она вышла замуж за грузина!
– Надо же я не знала! – Полина Игоревна совсем растерялась. – Я думала, вы мне соболезнования выскажете. Я ведь дочь потеряла! Горе такое!
– Так я вам сочувствую! – соседка прижала ладони к груди. – Только мой сын сейчас на передовой воюет, сердце от каждого звонка останавливается! У меня есть только он! Если моего мальчика не станет, то и мне незачем жить!
– Не нагнетайте, может ещё обойдётся!
– Я не нагнетаю, знаю, что добром не закончится! Даже если и вернётся, то или инвалидом в теле или калекой в душе, а может, получит и то и другое увечье вместе! Тот, кто убивает, должен сам быть готовым к смерти! Придёт то, что позовёшь! Звать любовь и веру надо долго, молиться за жизнь необходимо беспрестанно, а только подумай, только намекни, только кликни смерть, то она тут как тут! И всё твоя дочь эгоистка! Ведь ей ничего не стоило оставить один чемодан! – Верещагина покрылась пятнами и перешла почти на крик. – Ещё какого-то сочувствия ожидает!
– А вы где работаете Анна Иосифовна?
Женщины повернули головы в сторону прихожей. Они не слышали, как в квартиру вошёл Трещёткин.
– А вам что за дело? – Верещагина шагнула навстречу следователю. – Пропустите!
– Я же всё равно узнаю, – Александр посторонился, пропуская соседку, которая мигом скрылась за дверями.
– Вы как здесь? – Полина Игоревна смахнула слезу и тяжело поднялась.
– Забыл записать номер рабочего телефона, вот вернулся. Я слышал ваш разговор.
– Да не очень приятная беседа. Давайте, кофе выпьем, – Оленичева направилась на кухню. – Кстати Верещагина работает лаборантом в компании, которая производит косметические средства и лекарственные препараты. Когда вы в Геленджике спрашивали меня о том, кто из знакомых имеет отношение к фармацевтике, я совсем упустила из виду соседку. Да и не думаю, что она может быть причастна к смерти Евгении. Это Анна Иосифовна рассердилась из-за сына, а так она женщина добрейшая. Хотя, – Оленичева на секунду замолчала. – Мать, защищая своего ребёнка способна на многое!
Трещёткин задумчиво потёр подбородок.