Владимир проводил взглядом спину Валентины и заметил, как её плечи задрожали. Он взял за руку Свету и, вздохнув, мотнул головой:
– Пойдём, присядем на скамейку. Валентине нужно время, чтобы осознать потерю.
– Ты думаешь, они были любовниками? – Антипенко разбросала носком кроссовка кучу жёлтой листвы и потянулась следом за Сёмушкиным. – Мне кажется, она простовата для иностранца. Не то, что твоя мать.
– Конечно, он приезжал именно к ней. А тут подвернулся повод, чтобы совместить полезное с приятным и встретиться с возлюбленной, и найти шведам российских родственников. Думаю, что Валентина Петровна последний близкий человек, кто видел Берзиньша живым. А по поводу эффектной внешности отвечу, как мужчина – не всем нравится искусственная красота. Увядание приходит ко всем без исключения, сколько не втыкай в себя иголки с омолаживающими препаратами. А ты заметила, что любительницы пластических процедур со временем становятся похожи друг на друга. Лица каким-то странным образом увеличиваются, глазки прячутся за щёчками и становятся как петельки. А вот Кочугурова будет стареть красиво, если не пойдёт на поводу сегодняшней моды.
– Кажется, Фаина Раневская говорила: «что толку делать пластическую операцию?! Фасад обновишь, а канализация всё равно старая»! – хмыкнула девушка.
– Хочешь мороженое?
– Хочу, но как-то неловко в такой ситуации облизывать эскимо и говорить о покойнике.
Кочугурова скоро вернулась. Она снова поправила волосы и присела рядом с молодыми людьми на скамейку.
– Ещё раз извините. Вы спрашивайте, я в порядке, – Валентина сидела с прямой спиной и теребила в руках носовой платок. – Тяжело терять близких, а ещё тяжелее осознавать, что рушатся надежды. Мы с Харальдом были очень близки, наши взгляды на многие вещи полностью совпадали, и он сделал мне предложение, а я не отказала, даже не раздумывала ни одной минуты.
– А вы в курсе, что он женат и у него двое детей? – выпалил Владимир.
– Конечно. Харальд мне всё рассказывал. Он собирался развестись, – Кочугурова опустила глаза. – Мы любили друг друга. Мне сорок восемь лет, я была замужем. Муж частенько поднимал на меня руку и безбожно пил. После развода я никого к себе не подпускала, настолько испуганной была после тяжёлых отношений. И только сейчас я почувствовала себя любимой. У Берзиньша квартира в Риге, мы собирались перебраться в Латвию.
Сёмушкин открыл рот, но стажёрка дёрнула его за рукав, показывая тем самым, что именно она из них двоих здесь шеф.
– Где вы познакомились?
– Где сейчас все знакомятся? В интернете. Сначала переписывались, вскоре он приехал, мы встретились. Потом стал прилетать часто.
– Когда вы виделись в последний раз? – Света повернулась к Владимиру и сузила глаза, предупреждая, чтобы тот не лез в беседу.
– Я помню точно, это было третьего сентября. Мы выпили, я готовила ужин, накрывала на стол, как кто-то ему позвонил. О чём говорили, не знаю, Харальд вышел в прихожую, но мне показалось, что разговор шёл то ли на английском, то ли на шведском, то ли на латышском. Тогда он попросил меня ужинать без него, а сам собрался и уехал. Перед уходом сказал, что это очень важная встреча. С тех пор я его не видела. Хотела пойти в полицию, но понимала, что заявление никто не примет. Я Харальду никто.
– А не думали, что он просто вас бросил?
– Нет, что вы! Захотел бы порвать отношения, то прямо сказал бы об этом. Харальд не стал бы юлить и изворачиваться, – Валентина подняла глаза на Светлану. – А как вы нашли меня?
– Вы выставляли совместные фотографии на «Одноклассниках», – уклончиво ответила Антипенко.
– Да я собирала фотоотчёт, для того, чтобы доказать латвийским властям наши взаимоотношения. Так легче зарегистрировать брак, – женщина поникла.
– А что вы пили в тот последний вечер?
– Аперитив. А да итальянское вино «Допо театро». Харальд всегда привозил такое из-за границы, а в последний раз нашёл в каком-то московском бутике. Я ещё спросила, по какому поводу банкет? В этот вечер он был возбуждённым, сказал, что есть причина для торжества, мол, он закончил дело, скоро получит вознаграждение, и мы сможем жить, не таясь в Прибалтике. Он всегда мечтал вернуться из Швеции на родину.
– Вещи Берзиньша у вас?
– Да. Только там нет ничего примечательного. Когда он уходил, то забрал документы и телефон. Остался небольшой чемодан с рубашками, носками и парой трусов.
– Какой СИМ картой пользовался Харальд?
– Шведской. Он не менял номер телефона. Я, конечно, пыталась звонить, но без результата.
– Он рассказывал, по какому делу приехал в Москву в этот раз?
– Нет. Я не спрашивала. Он адвокат, мало ли какие дела он вёл. – Валентина теребила платок. – Скажите, а когда это произошло?
– В тот же вечер, когда Харальд ушёл от вас.
– Как его убили? Он мучился?
– Я бы не хотела об этом говорить, – Светлана виновато улыбнулась, ей действительно не хотелось смаковать подробности гибели иностранца. – Разве это уже играет какую-нибудь роль?
– Ну, да. Ну, да, – рассеянно проговорила Кочугурова и неожиданно спохватилась – А хоронить, кто будет хоронить? – глаза женщины наполнились слезами.