Дверь лабораторного сектора Вадика удивила — вроде бы, обычная с виду, но толстая, чудовищно толстая. Нет, ей далеко было до основательности входных, просто несуразно смотрелся тускло поблескивающий свинцом толстенный срез филенки в сочетании с обычными ручкой и петлями… Впрочем, петли только на первый взгляд выглядели обычными, а вот дверной замок таким и был. Да у Вадика квартирная дверь закрывалась на почти такой же — с пружинной ручкой и замочной скважиной.
Дверь открыла белоснежный кафельный коридор, такой же, как в столовой. Вообще, Вадику начинало казаться, что коридоров в бункере больше, чем всех остальных помещений вместе взятых. И — Вадик даже ухмыльнулся, здесь пахло хлоркой, как в муниципальной больнице. Ильин провел его мимо ряда дверей, разделенных широкими кафельными промежутками; Руслан, ставший молчаливым и собранным, размеренно шагал сзади. Ильин остановился около четвертой по счету двери.
— Вот здесь находится комната управления. Это помещение защищено меньше остальных, здесь только контрольные приборы. Они почти все взорвались при аварии, я это помню, да, хорошо помню. Мне еще тогда на ум пришли новогодние хлопушки — знаете, эти, которые за нитку дергаешь…
— Профессор хочет сказать, что за этой дверью ты найдешь его тело. — Руслан шагнул вперед и повернул ручку. — Но по этому поводу он до сих пор переживает. Ничего, оно появится только утром, пойдемте…
Профессор посмотрел на него с неприязнью, но промолчал и первым переступил порог лаборатории.
Три стены просторного помещения из четырех, были заставлены блестящими пультами. У Вадика даже голова закружилась поначалу — столько там было разнообразных лампочек, кнопок, стрелок, рубильников… Раньше, глядя на мигающие комбинации огней тех пультов, что любят показывать в фантастических фильмах режиссеры, он всегда чувствовал фальшь. Здесь такого впечатления не возникло… Вадик почувствовал себя так, словно ему предложили порулить гигантским океанским лайнером — и хочется, и страшно… На Ильина и Руслана, впрочем, впечатления это не произвело ровным счетом никакого. Ильин это все в свое время придумал, Руслан привык.
Профессор подошел к единственному металлическому шкафу, вмурованному в стену возле двери, открыл его. На дверце символично оскалился череп, а под перекрещенными костями стояло напряжение — тысяча вольт. Допуск намалевали через трафарет, непрокрашенная граница делила нули вертикально. В шкафу блестел единственный перекидной рубильник, обслуживающий сразу четыре провода — с уменьшенными его копиями Вадик имел дело на школьных уроках физики.
— Во-первых, вот этот рубильник. Он подает питание на управляющие цепи главного блока установки перехода. Может и не помочь… но я думаю, это облегчит все остальное. — Профессор почесал в затылке, а затем потянулся и дернул за рукоятку, разомкнув цепь. Контакты разошлись с коротким искрением, бросив на лицо ученого всполох миниатюрной молнии. Вадик поглядел на светящиеся контрольные лампы — но не похоже было, чтобы хоть что-то изменилось.
— Нет, все здесь статично. — Подтвердил Ильин его мысли. — Только красивая картинка. Говорю же, мы беспомощны… пойдемте дальше.
Они вернулись в белый коридор, прошли к следующей двери. На белом фоне красовались все те же череп и кости. Эта дверь оказалась закрыта на ключ; пока Ильин возился со связкой, внимание Вадика привлекло движение в той стороне, откуда они пришли. Открылась дверь, ведущая к лифтам, в проем шагнул молодой парнишка в белом халате, на его переносице блестели очки. Вадик взялся бы определить его возраст точнее, если бы видел лицо полностью — но сразу от переносицы начиналась кипа свернутых в рулоны ватманов, которые тот держал в охапке.
— А, это ты… — Ильин отвлекся лишь на мимолетный взгляд. — Я же сказал, все это в конференц-зал. Ну да ладно, постой здесь. Мы быстро… собственно, лаборатория, где все началось. Там платформа перехода и излучатели. Единственное место в комплексе, где ночью не происходит никаких изменений.
Дверь скрежетнула на петлях, немного подалась в проеме — и встала. Руслан отстранил профессора, беспомощно дергающего за ручку — и изо всех сил саданул ногой по дверному полотну. Посыпалась труха с притолоки, дверь открылась, ударив в стену небольшого тамбура.
За ней тускло блестел металл — напротив входа располагалась еще одна дверь, с закругленными углами и круглым колесом посередине — как на подводной лодке. Единственное — на подлодках в дверях не делают смотровых окон, здесь окно было. Вадик, повинуясь приглашающему жесту профессора, шагнул вперед, заглянул…
Первым делом Вадик различил переплетение металлических нитей в зеленоватой толще пыльного стекла. Различил просто потому, что не нашлось сил сразу воспринять происходящее за ним.
