— Хорошо, давай попробуем подумать, — немного смягчившись, мужчина подошел к стене волшебного света. — Этот барьер создали Моргана и Аметист. Заклинание старинное, требует двух фей разных стихий для сотворения. Этот барьер нельзя просто разбить или сломать магией любой из основных четырех стихий…
— Я фея эфира, — не стесняясь, перебила его Элизиан.
— Тогда может быть сложнее. Все остальные стихии хотя бы присутствуют в системе барьера как поддерживающие элементы, но эфир слишком сложен… Если только ты не… — Таом задумчиво поглядел на девушку, рассматривая ее крылья и наряд.
— Я эмпат, — уточнила фея, когда стало ясно, что профессор слишком глубоко погрузился в раздумья.
— Какая удача! — он восторженно поглядел на Элизиан. — Я как раз обдумывал, что, будь ты эмпатом, мы бы могли попытаться сыграть на основе их магии. Моргана, Аметист, Пеле, — они все используют эмоциональную магию. Подпитывая ее эмоциями, вместо истинной силы, они таким образом оставляют во всех своих магических творениях, вроде этой стены, больше половины энергии чувств. Если ты, как эмпат, сможешь впитать эту энергию, выкачав ее из барьера, у него просто не останется подпитки, и он разрушится от недостатка энергии.
— А если я не смогу? — Элизиан с подозрением посмотрела на профессора.
Она раньше впитывала лишь эмоции людей, не отделенные от них какими-то заклинаниями, не живущие отдельно в магических явлениях. И это всегда было больно, ведь, избавляя человека от страданий, фея сама проживала их все, пропуская через себя. Затея казалась опасной и не имела никаких гарантий.
— В лучшем случае, просто останемся здесь дальше, — Таом пожал плечами. — Иных вариантов без связи с миром и всего с одной феей у нас всё равно нет.
— Ну спасибо, что так верите в меня, — Элизиан недовольно хмыкнула и глубоко вдохнула, собираясь с силами.
Она прикрыла глаза и положила ладони на барьер. Кожу слегка защипало и обдало холодом, но после прохода сквозь волшебную стену всем телом, эта боль казалась игрой. Фея медленно выдохнула, стараясь сосредоточиться на самых приятных воспоминаниях.
Это всегда давало ей силы сохранить рассудок, когда сердце наполнялось чужой болью. Выдержать, перетерпеть и не предаться отчаянью, когда боли внутри больше, чем способен выдержать лишь один человек.
Мама. Ее теплые руки, нежное пение, прекрасные длинные волосы… Колыбельные перед сном, плетение длинных косичек, несмотря на то что маленькая Элизиан никогда не могла усидеть ровно на месте, горячий какао с зефиром в дождливые вечера.
Тасс. Спокойный, успокаивающий, тихий. Милый и веселый, нежный и теплый.
Их боль.
Мама умерла. Тасс был брошен и обижен.
Их обоих Эли потеряла.
Фея поморщилась и недовольно шмыгнула носом, стирая слезы со щек.
Нет, эти воспоминания больше не могут ей помогать.
Элизиан на секунду растерялась, не зная, к какому уголку своей памяти обратиться, чтобы увидеть свет и крепко за него уцепиться, но вдруг, помогая ей, воспоминания сами начали всплывать.
Уютные сборы с девочками в комнате, болтовня ни о чем, совместные погони, всегда заканчивавшиеся хорошо. Как они победили монстра ночью в лесу. Как обнимались с Ферой и Аишей среди ночи, переживая за Тасса и Эвиту, и как потом были счастливы видеть их целыми. Как наблюдали за первым превращением Этель, как Элизиан впервые превратилась сама. Как они вместе влезли в этот гребаный замок, в конце концов. И всё это не для того, чтобы в последний момент Эли сдалась чувствам, своим или чужим.
Фея напряглась, и почувствовала, как через ладони в ее тело полилась энергия чужих душ. Мелькали мгновения воспоминаний Морганы: битвы и сражения, Азура, отстраненная от должности. Через секунды их сменяли картинки из жизни Аметист: бесконечная борьба за репутацию, попытки возвыситься и доказать свою силу.
Внезапно перед глазами пронесся поцелуй с Мерихом. Близость. Тепло его тела, ощущавшееся на коже, как живое. Элизиан помнила, что это были чувства Аметист, но несколько мгновений не могла отделаться от ощущения реальности во всей этой любви и страсти.
У нее так и не случилось близости с Тассом, а эти эмоции Аметист были первыми настоящими переживаниями. Впервые Эли прочувствовала на себе этот жар.
Но это была не ее любовь, и фея, тяжело дыша, отбросила чужие воспоминания и чувства. Вдруг ей стало жалко Аметист. Она правда полюбила Мериха, но должна была лишиться его ради власти, близости к Моргане…
Чем-то это напоминало то, как Элизиан должна была потерять Тасса. Ради чего-то гораздо большего, чем они двое. Гораздо более важного.
Она должна была объясниться с ним. С того дня они так ни разу и не поговорили, и это лежало на душе тяжелым камнем. Камнем, связанным с Тассом слишком многими ассоциациями.
— Он о другом.
— Она справляется…
— Не хочется вас огорчать, но у нас гости…
— Нужно удержать их, пока барьер не опустится полностью! Нельзя дать им помешать Эли!
Снаружи стали доноситься голоса. Все ее друзья там, защищают и спасают ее. Элизиан не может сдаться.
