– Я вам не завидую. А вот та маленькая старушка мне очень нравится. Она всегда покупает вино, девушки на кассе спрашивают, когда она родилась, чтобы записать в журнал, а она вечно что-нибудь выдумает. То скажет – двенадцатого октября тысяча четыреста девяносто второго года, а то – четвертого июля тысяча семьсот семьдесят шестого[7].
Они разом повернулись в сторону Буладины, пристроившейся к очереди в кассу. Она набрала кучу бутылок, ей даже пришлось разогнуться, чтобы их поднять. Девин стояла у нее за спиной: если старушка начнет падать, ее успеют подхватить.
– Глазам своим не верю, – продолжала девушка. – Куда ей столько вина? Она же вчера уже накупила.
Кейт улыбнулась и пояснила:
– Буладина устраивает для Эби прощальную вечеринку.
– Так значит, это правда? Эби продает «Потерянное озеро»? Вчера Буладина заикнулась об этом, но сами понимаете, это же Буладина… Она может наговорить все что угодно.
– Правда. По крайней мере, так сказала сама Эби.
– Очень жаль. Я давненько не видела Эби, но она всегда ко мне хорошо относилась. Когда я училась в школе, Эби разрешала приходить с парнем на озеро, и мы брали у нее лодку. Она говорила, что влюбляться лучше всего на середине озера.
Девушка рассеянно принялась теребить густо намазанные тушью ресницы:
– А когда вечеринка?
– Кажется, в субботу, после полудня.
Девушка кивнула, сняла картонную коробку со штабеля за спиной и отправилась за продуктами для Лизетты.
– Кажется, я нечаянно пригласила эту девицу к нам на вечеринку, – сказала Кейт, становясь в очередь позади Буладины и Девин.
Заодно она взяла у старушки несколько бутылок, облегчая ее ношу.
– О, ничего страшного, – отозвалась Буладина. – Больше народу – веселее будет.
– Веселее? Ты о чем? – спросила подошедшая к ним Селма.
Все четверо уже привлекали к себе всеобщее внимание. Они не были похожи на обычных туристов – немолодая женщина в облегающем красном платье и на каблуках; старушка с двумя корзинами, из которых торчали горлышки винных бутылок; бойкая девчонка в очках, в балетной пачке и с нелепым велосипедным шлемом на голове, и Кейт в придачу. А ведь еще нет и двенадцати дня.
– Не о чем, а о ком. О дочке хозяина. Бриттани. Она тоже придет на вечеринку, – ответила Буладина.
– Эта девица терпеть меня не может.
– Сможет, если перестанешь заигрывать с ее папочкой. Впрочем, ты все равно не придешь. Тебе-то что?
– Ничего, – отрезала Селма и отошла в сторону.
Уэс Паттерсон сидел в ресторане напротив магазина «Свежие продукты» и наблюдал за высокой молодой женщиной, которая вышла оттуда. У нее была копна каштановых волос, которые разлетались от быстрой ходьбы и падали на глаза неровной бахромой. Она остановилась и, убрав непослушные пряди, осмотрелась. Вглядываясь куда-то из-под руки, на секунду замерла – так, бывает, на пляже человек всматривается в необъятный простор океана. Она словно не ожидала увидеть здесь столько перемен! Казалось, даже растерялась немного. Из супермаркета выбежал мальчишка и что-то ей сказал, она повернулась к нему и улыбнулась. Затем открыла багажник зеленой «субару», мальчишка принес и поставил туда коробку с продуктами. Женщина дала ему на чай. Потом помогла немолодой даме дотащить до машины несколько бутылок вина и сесть на переднее сиденье.
Тем летом, пятнадцать лет назад, волосы ее были гораздо длиннее. Темные, они поразительно контрастировали с глазами – зелеными, как летняя трава по утрам. Уэс не мог оторвать от нее взгляда. Он частенько гадал, узнает ли он ее при встрече. И вот – узнал сразу. Она, конечно, повзрослела. Плавные изгибы ее фигуры восхитили его. Да, сердце подсказало бы, что перед ним Кейт, где бы он ее ни увидел. Ведь она подарила ему лучшее лето в жизни. Однако воспоминания об этом неизменно возрождали в памяти самый худший период, который наступил следом.
С ней была какая-то девочка. Не очень похожа на Кейт. Дочь? Скорее всего. В ней было нечто, неуловимо напоминающее мать. Почему-то он представлял, что именно такой ребенок должен быть у Кейт.
Что она здесь делает после стольких лет? Его охватило смутное чувство тревоги, как бывает в первые секунды, когда вдруг понимаешь, что потерял бумажник. Он даже протянул руку к заднему карману, нащупал бумажник, а заодно проверил и ключи в переднем кармане.
С Кейт было еще двое гостей из пансионата, которых он запомнил с тех давних пор, когда жил возле озера. Значит, она приехала навестить Эби, и ее визит не имеет отношения ни к нему, ни к его письму. Эта мысль, казалось бы, должна была поднять Уэсу настроение, но беспокойство охватило его еще сильнее.
– Ух, какая! – проговорил пожилой мужчина, который сидел рядом с Уэсом за стойкой. Он не отрываясь смотрел сквозь стекло витрины в сторону магазина.
– Дядя Ласло, тебе не кажется, что ты слегка староват для нее? – усмехнулся Уэс.
– Я не про мамочку. Я про ту, рыжую, – сказал пожилой мужчина, наблюдая, как Селма открывает заднюю дверь машины и ждет, когда усядется девочка.
