Джордж прочитал письмо, потер лицо ладонью:
– Доберемся за несколько дней, не раньше. Из-за снега дороги перекрыты.
Он повернулся и пошел к конторке. Письмо взял с собой. Эби так и не узнала, что он с ним сделал. Но этого письма она больше не видела.
Переживая по поводу сестринской утраты, Эби вдруг осознала, что печальная новость касается ее лично… Вот и все. Конец миру грез и иллюзий. Она понимала: рано или поздно это произойдет, хотя и не думала, что так быстро. Надеялась, что они сами решат, когда возвращаться, что у них впереди еще месяцы, что они еще не раз побывают там, где хотелось бы, пока Джордж не заглянет ей в глаза и не скажет: «Поехали домой». И это прозвучит так, будто дом – тихая гавань, место, где им захочется остаться навсегда.
Они уехали через два дня. Лизетта хотела отправиться с ними, но Эби запретила. Сказала, чтобы та сначала загладила вину перед родителями и помирилась с ними, а потом видно будет. Они оставили Лизетту в слезах; она плакала беззвучно, но накал ее чувств был столь силен, что казалось, сотрясаются абажуры и падают свисающие с карнизов сосульки. Уходя, Эби оглянулась, подбежала к ней и обняла напоследок.
– Каждый из нас – проводник счастья, помни об этом, – прошептала она.
Дорога обратно была не из приятных, казалось, все раздражает: так бывает, когда проснешься, смотришь по сторонам и не понимаешь, где ты, во сне или наяву. Самолет приземлился в Атланте, их встретила влажная жара. Они ехали в такси, на розовом шелковом платье Эби проступали темные пятна пота, а она все оглядывалась, будто зима осталась у них за спиной и еще можно увидеть, как вьются вихри амстердамской метели.
В свой дом они ехать не торопились. Этот особняк в неоклассическом стиле, поколения назад принадлежавший мэру Атланты, Джордж купил за несколько месяцев до свадьбы, но пожить в нем молодожены не успели. Провели в совершенно пустом, глухом, как пещера, доме лишь первую брачную ночь, устроившись на толстой стопке одеял в столовой. Всякий раз услышав эхо, хохотали и в шутку призывали привидения. А на следующий день улетели в Европу. За время медового месяца они часто присылали домой мебель – вполне достаточно, чтобы заполнить весь дом. И Эби уже предвкушала, как они вернутся, и несколько дней она будет ходить по дому, смотреть на упакованные вещи и с грустью и нежностью вспоминать путешествие. Для каждой вещицы она тщательнейшим образом подберет надлежащее место в доме, чтобы было о чем вспоминать в кабинете, в коридоре или в спальне. И тогда в этом доме можно будет жить.
Но вышло все не так. На случай непредвиденных обстоятельств Эби оставила ключи от дома сестрице. Мэрили сама это предложила, а в итоге воспользовалась ими, и все восемь месяцев, пока Эби с Джорджем путешествовали, жила в их доме. Дело в том, что, как только молодожены уехали, Мэрили с Талбертом стало нечем платить за жилье, и хозяева вышвырнули их на улицу. И Мэрили решила, что ничего страшного не случится, если они немножко поживут у Эби и Джорджа. Сначала считалось, что это временно, но чем дольше Джордж и Эби отсутствовали, тем больше Мэрили входила во вкус, чувствуя себя полноправной хозяйкой в доме.
Читая письма, которые приходили в Европу от друзей, Эби удивилась, что все наперебой хвалили ее прекрасный дом. Но она подумала, что имелся в виду его внешний вид. На самом же деле друзья не раз бывали в самом доме. Чуть ли не каждый месяц Мэрили устраивала вечеринки. Она распорядилась сделать косметический ремонт и распаковать доставленную из Европы мебель.
В числе последних вещей, купленных Джорджем за границей, а затем перевезенных через океан, был туалетный столик, очень тяжелый, с мраморной столешницей. Мэрили он очень понравился, и она тут же решила, что эта прелесть будет стоять у них с Талбертом в спальне. Они самостоятельно попытались втащить столик по главной лестнице наверх, но Талберт не удержал его, не устоял на ногах, свалился с лестницы, а туалетный столик упал сверху. Не успела Мэрили позвать на помощь соседей, как на глазах у трехлетней Куинн Талберт испустил дух.
Эти подробности Эби узнала, когда дозвонилась домой из Лондона, куда они прибыли накануне.
– Но как ты могла оставить Куинн с ним одну? – выдохнула Эби: она ужаснулась, представив, что пришлось пережить бедному ребенку.
Лучше бы она об этом не спрашивала.
– Она все забудет! – кричала сестра. – Подумай обо мне! Я потеряла мужа! Он погиб на моих глазах!
Эби услышала, как где-то рядом плачет Куинн. Сейчас они временно жили у матери в крохотном синем доме. Закладную на него перед свадьбой выкупил Джордж. Его первый подарок для тещи.
– Это ты во всем виновата, – заявила Мэрили. – У тебя теперь есть все. Если бы дала мне денег перед отъездом, как маме, ничего бы такого не случилось! И если бы вернулась, как договаривались! И зачем ты только прислала этот проклятый туалетный столик?
Такси, в котором ехали Эби и Джордж из аэропорта, остановилось перед домом матери Эби.
– Почему ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой? – спросил Джордж и взял Эби за руку.
– Потому, что будет только хуже.
