Эби слишком хорошо знала: если на порог приходит горе, нельзя переступать некие границы. Отмахнешься, и горе уйдет, но потом нахлынет с новой силой, когда ждешь его меньше всего. Позволишь ему остаться, дашь постоянное место в своей жизни, горю станет в ней очень уютно, оно приживется и никогда больше не покинет тебя. Лучше всего относиться к горю как к гостю. Ты принимаешь и ублажаешь его, а потом провожаешь: пусть идет своей дорогой.
Лизетта слишком долго позволяла Люку оставаться рядом.
«Я с Люком не разговариваю», – написала она.
– Он согласен со мной, это правда? Насчет вас с Джеком.
«Вы с Люком все время пытаетесь сделать меня счастливой без тебя. А что толку? Разве я могу быть без тебя счастлива?»
Эби прочитала и помотала головой.
– Мало ли что может сделать тебя счастливой. Не только Люк или я. Готова поспорить, что Люк бы со мной согласился.
Лизетта подняла глаза к небу и написала: «Зачем мне вас слушать? Люк еще ребенок, а ты уже старая».
Эби не удержалась и рассмеялась:
– Это я старая? На себя посмотрите, мисс! Тоже мне, молодая.
Лизетта только руками взмахнула – так европейцы выражают свое раздражение даже спустя пятьдесят лет пребывания на американском Юге. Как Лизетта ни старалась, а она действительно старалась, ей не удавалось выглядеть как местные женщины. Чтобы понять это, вовсе не обязательно слышать голос или акцент.
– И где же все остальные? – повторила Эби вопрос, отрезая краюху ежевичного хлеба, пока Лизетта не убрала его.
Лизетта вздохнула и написала: «Разрабатывают план твоей вечеринки».
Эби отвернулась, чтобы Лизетта не видела, как она приложила руку к груди, где отчаянно забилось сердце. Гости устраивают прощальную вечеринку. Джек приехал за Лизеттой. Уэс продает свою собственность. Это она привела механизм в движение. Эби понимала, что так будет лучше. Она не смогла сохранить это замечательное место.
Эби пошла к конторке, села на стул, откинулась на спинку, чтобы посмотреть в окно и еще раз проверить, нет ли дождя. Нет, никакого дождя, светит солнце. И озеро словно хочет сказать, мол, не беспокойся, все будет хорошо. Но у Эби все равно на душе кошки скребут.
Зачем еще искать какие-то знаки, которые говорили бы ей, что она должна остаться?
Приехав в центр Сулея, Кейт отдала девушке-продавщице новый список продуктов, составленный Лизеттой. Бриттани сказала, что минут за тридцать соберет все необходимое, и Кейт с дочерью решили прогуляться по площади, разглядывая витрины антикварной лавки, галереи, чайного и книжного магазинов. Следующие несколько зданий занимали учреждения – юридическая контора, типография, офис агентства недвижимости, над которым располагалась школа танцев. Кейт собралась уже поворачивать обратно, но Девин захотела пойти дальше.
Тогда-то они и увидели заведение под названием «Пицца на все руки», которое находилось на другой стороне площади.
Кейт остановилась перед витриной. Как и на фургоне Уэса, название «Пицца на все руки» было выведено по трафарету на стекле, рядом – карикатурное изображение улыбающегося толстяка с поясом для инструментов. Солнце светило со спины, и стекло витрины превратилось в отличное зеркало.
– А пахнет ничего себе, – сказала Девин.
Она наклонилась к витрине и приложила ладошку к стеклу, стараясь заглянуть внутрь.
– Мы ведь недавно пообедали.
– Не хочется говорить тебе, мамочка, но, видишь ли, я не люблю пюре из тыквы. Мне ведь всего восемь лет, – протянула Девин, словно ее попросили ни много ни мало повести машину.
Кейт засмеялась и открыла дверь.
Они вошли и неожиданно оказались в странном интерьере – за исключением черно-белой плитки на полу, здесь царило буйство красок. Стены были оклеены рекламными плакатами кинофильмов и обложками музыкальных альбомов восьмидесятых годов. У дальней стены в глубине помещения стоял агрегат со старыми добрыми видеоиграми: «Пэкмен», «Данки Конг», «Фроггер».
Мать с дочерью уселись за стойкой. Народу было полно, по-видимому, здесь собирались местные завсегдатаи. Подошла официантка в голубых джинсах и футболке с фирменной надписью: «Пицца на все руки». Кейт быстренько пробежала глазами меню, написанное мелом на доске, что висела на стене. Заказала пиццу с сыром для Девин и два стакана чая со льдом.
– Что-то я вас здесь раньше не видела, – сказала официантка, разливая холодный чай по пластиковым стаканчикам. – Вы, наверное, приехали в наш аквапарк?
– Нет, в пансионат «Потерянное озеро».
У официантки округлились глаза.
– А-а-а, так вы племянница Эби Пим! Я слышала, что вы приехали к ней в гости.
– Вот как? – удивилась Кейт.
– Городок у нас маленький. Я тоже приду на вечеринку. Минутку, сейчас принесу пиццу.
Через несколько минут пицца стояла на стойке, и Девин впилась в нее зубами.
Кейт отпила чай, краем глаза отмечая, что люди с любопытством их разглядывают. В кухне послышался шум, дверь распахнулась, и появился Уэс. Он обвел взглядом зал и быстро обнаружил новых гостей.
– Я же говорил, что она здесь, – донесся из недр кухни мужской голос.
– Привет, Уэс! – прошамкала Девин, не замечая, что между ее зубами и пиццей натянулись тонкие нити сыра.
