Чем дальше они шли, тем реже становились деревья, теперь они росли на более или менее равном расстоянии друг от друга, словно когда-то их здесь высадили ровными рядами. Сплошные сосны, и на стволе каждой, на довольно приличной высоте, – одинаковые зарубки в виде буквы V, похоже сделанные топором. Лес здесь был чудесный, просто сказочный: ровные ряды одинаковых сосен, похожих на танцоров, которые застыли на секунду перед первым па.
– А что за отметины на деревьях? – поинтересовалась Кейт.
– Они называются «кошачьи морды», – ответил Уэс, шагая быстро, словно попал в опасное место, которое надо поскорее миновать. – Похоже, мы пересекли границу владений Эби, теперь началась моя земля.
– Наверное, мы с тобой сюда не забирались, – сказала Кейт. – Мне кажется, я запомнила бы такой лес.
– Я старался не выходить за пределы территории Эби, чтобы на отца не наткнуться. Думаю, ее владения я знал лучше, чем собственные.
– А почему эти знаки называются «кошачьи морды»? – спросила Девин.
Уэс говорил на ходу, Кейт с дочерью старались не отставать. Под ноги они не смотрели и то и дело спотыкались о ветки или торчащие корни.
– Потому что похожи на кошачьи усы. У меня в роду поколениями добывали сосновую смолу, живицу. Для этого на стволе делали вот такие надрезы. Когда-то в нашем районе это занятие было поставлено на промышленную основу. А когда оно зачахло, делать на этой земле стало нечего.
Вскоре, пробравшись сквозь заросли, они вышли на старую грунтовую дорогу. Кейт совсем запыхалась.
– Эта дорога ведет к трассе, она там. – Не останавливаясь, Уэс махнул влево. – А с другой стороны стояла наша хибара – сейчас посмотрим, что от нее осталось.
Они шагали по дороге и через некоторое время увидели заросшее травой открытое место, посреди которого торчала труба каменной печи. Когда-то здесь были стены дома.
– Вот мы и пришли, – вздохнул Уэс.
Девин сразу побежала к печке. Уэс остался на краю поляны, словно в любую минуту готов был скрыться в чаще деревьев.
Кейт подошла к нему, сдвинула солнечные очки на макушку. Она тяжело дышала, но Уэс… Казалось, еще немного, и он потеряет сознание.
– Что с тобой?
Он через силу улыбнулся, хотя голубые глаза его оставались серьезными.
– Давненько я здесь не был, – отозвался он.
– О господи. Уэс, прости, я не сразу поняла. После пожара ты сюда не приходил?
– Приходил.
Уэс опустился на землю и прислонился спиной к дереву. Он был крупным мужчиной, но двигался легко, хоть и неторопливо, как бы сознавая, что может ненароком задеть тех, кто стоит близко.
– В последний раз я был здесь, когда мне исполнилось девятнадцать, – продолжал Уэс. – Приходил прощаться с дурными воспоминаниями.
Было очевидно, что ему неприятно здесь находиться. Он пришел сюда только потому, что его попросила Девин. При мысли о том, что он сделал это ради ее дочери, вопреки собственному желанию, сердце Кейт застучало быстрее, как и тогда, много лет назад, в последний день на озере. Ей казалось, она давно забыла, что такое великодушие… пока снова не оказалась в этих местах.
Кейт села рядом, вытянула ноги и оперлась о землю руками, стараясь охладить вспотевшую кожу на сгибах локтей и под коленками.
– А кому сейчас принадлежит эта земля? – спросила она.
– Мне.
– И все эти годы ты оставался владельцем? Зачем?
– Сам не знаю.
Они смотрели, как Девин бродит по несуществующему больше дому и заглядывает под камни.
– Что она там ищет? Что-то конкретное?
– Можно только гадать. Она мне об этом не рассказывала. – Кейт помолчала, глядя на дочь, потом повернулась к Уэсу. – Спасибо, что привел ее сюда.
– Оказалось, тропинку не так трудно отыскать, я даже удивился. Наверное, гости пансионата иногда ходили по ней. Правда, давно уже, она все-таки изрядно заросла.
Кейт нахмурилась:
– Послушай, а когда дела пансионата пошли наперекосяк? Почему перестали приезжать отдыхающие?
Уэс пожал плечами.
– Лет пятнадцать назад рядом с аквапарком построили гостиницу. Это во-первых. Во-вторых, там дешевле, – пояснил он. – К тому же постоянные гости Эби постарели, а в рекламу она не вкладывается – думаю, все это сказалось. Я в последнее время почти не бывал на озере и не могу сказать, насколько тут плохи дела. Если бы знал, помог бы. Отремонтировал бы все, что надо, это же моя работа. Был бы жив Джордж… Он-то за хозяйством следил.
– Расскажи, каким он был?
– Джордж? – улыбнулся Уэс. – Роста не то чтобы очень высокого, зато косая сажень в плечах. Когда смеялся, на той стороне озера было слышно. И Эби очень любил. Бывало, сидят за столиком на лужайке, он посадит ее к себе на колени и не отпускает, пока она его не поцелует. Давай, говорит, плати выкуп.
– Как ты думаешь, почему Эби сразу после его смерти не продала все? – спросила Кейт.
– Не знаю. Когда это случилось, она очень горевала. Но ее окружали люди. Она всегда была занята. Ей это нравилось. Вокруг них с Джорджем всегда было много народу.
– А когда в последний раз она уезжала отсюда – отдохнуть от дел, попутешествовать?
– Уже и не помню, давно, наверное. А что?
