Вновь повисло неловкое молчание, и я решила идти
– Но я бы предпочла получить на свой день рождения кое-что другое.
Никита нахмурился, ожидая продолжения, но я ничего не стала говорить. Я сделала шаг ближе к нему и потянулась на носочках, чтобы поцеловать его в щеку.
Он был так близко, что мое сердце стало безумно стучать. Я не отстранилась. Мои губы все еще были в миллиметре от его щеки. Я ждала, но он не шевелился. Его руки по-прежнему были опущены, а я так хотела, чтобы он обнял меня.
Я медленно скользила своими губами, пока не достигла уголка его губ. Он судорожно вздохнул, но не пошевелился. Никита не притянул меня к себе и не оттолкнул. Чего же он хотел на самом деле?
Взяв инициативу в свои руки, я мягко поцеловала его и тут же отстранилась. Стоять на носочках слишком долго было невыносимо.
Когда я посмотрела ему в глаза, показалось, забыла обо всем на свете. Никита продолжал стоять как вкопанный и смотреть на меня.
– Было бы неплохо, если бы ты ответил на этот поцелуй.
Никита отпрянул и с диким блеском в глазах посмотрел на меня в недоумении. Я скрестила руки на груди и посмотрела на него с разочарованием. Мне не хотелось этого скрывать. Пусть знает, что меня это расстроило.
Было похоже, что он слегка разозлился из-за моего поцелуя, но я не до конца была в этом уверена. Единственное, чего бы мне хотелось, это повторить.
Я вновь приблизилась к нему, но Никита отшатнулся от меня, делая шаг назад. Я проглотила горечь, образовавшуюся в горле. Это больнее, чем я думала.
– Тебе не нравятся малолетки, дело в этом? Даже то, что я теперь совершеннолетняя, не играет никакой роли?
Я понимала, что это звучало жалко, но ничего не могла с собой поделать. Видимо, сейчас был тот самый момент, когда мы оба должны поставить все точки над
– Я старше тебя, – строго произнёс он, как будто напоминал это не только мне, но и себе.
– Да, одиннадцать лет, но это не так уж и много.
Никита сделал шаг назад и сложил руки на груди. Он не просто закрывался от меня. Ему хотелось защититься от моего напора. Я знала, что могу быть настырной, но чтобы мужчинам нужно было оградиться от этого…
– Меня не интересуют девушки, которые…
Он не стал произносить это вслух. По его мнению, я должна додумывать за него?
– Какие? Тебе больше нравятся те, кто одеваются как шлюхи и приходят в клуб, чтобы кого-нибудь подцепить? Ясно. Мне никогда не быть такой, как они. Однажды я попыталась, но ничем хорошим это не закончилось.
Я разозлилась не на шутку.
– Да, я небольшого роста, не умею нормально краситься и ходить на высоких каблуках. Все, что мне дано от природы, это…
Я запнулась, потому что глаза стали жечь от непролитых слез. Я понимала, как жалко сейчас выгляжу, но что можно взять от девушки, которая еще вчера была глупым подростком?
– Быть шлюхой и выглядеть как шлюха – две разные вещи.
Я в шоке замерла на месте от его слов. Он действительно это сказал? А потом последовало то, чего я не ожидала:
– Приличная девушка никогда не станет продавать себя.
Это просто вывернуло меня наизнанку, потому что это самая уязвимая часть моего недавнего прошлого. Эти жестокие слова вызвали во мне почти физическое страдание. Я устала сдерживать слезы, поэтому дала им волю.
Никита стоял напротив меня, продолжая наблюдать за моей реакцией. Никакого сочувствия. Никакого сожаления.
Кому нужен пистолет или нож, чтобы убить, если есть такое оружие, как слова? Но ведь дело не только в этом. Тон, с которым он это произнёс, просто уничтожил меня. И тут я взорвалась:
– Считаешь, что настолько разбираешься в человеческой жизни? – я со злостью стала стирать слезы тыльной стороной ладони. – Ты просто понятия не имеешь, что мне пришлось пройти! Это годы страданий и унижений! И я не позволю какому-то придурку, для которого деньги являются чем-то обыденным, читать мне нотации. Мне не стыдно за то, что произошло! Я пойду любыми путями, чтобы выжить. Потому что я годами боролась за свою жизнь. Мне часто нечего было есть. Я спала на улице. И мне плевать на мораль. И я не собираюсь выслушивать твои нотации! Вот, что нас отличает. Ты идеалист, а я реалист.
Грудь сдавило от всех этих слов, но я вложила в них всю свою злость. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я закрыла глаза.
– Мне жаль…
Гнев взорвался внутри, и я потеряла контроль:
– Да пошел ты! – тихо сказала я, продолжая держать глаза закрытыми.
Я почти уверена, что у него в этот момент отвисла челюсть.
– Лер…
Мои веки, наконец, открылись, и я посмотрела на него с вызовом. Никому никогда не позволяла задеть меня. И ему не позволю. Никита молчал. Его пристальный взгляд изучал мое лицо.
– Не подходи больше ко мне.
Я сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но он обхватил мой локоть останавливая.
– Прости. Я не должен был этого говорить, – его голос был напряжен.
