Внезапно понимаю: я должна что-то сделать. Решительно поднявшись, подхожу к столу и включаю светильник. Его мерцающий свет озаряет комнату, отбрасывая причудливые тени на стены. Я сажусь и беру в руки ежедневник, готовая записать все, что приходит мне в голову. Возможно, это поможет мне разобраться в происходящем и найти ответы на мучающие меня вопросы. Я больше не буду сидеть, сложа руки, ожидая своей судьбы. Я напишу новую историю — историю, в которой я выживу.
Лера
Холодный дождь настойчиво пытался испортить все попытки найти брата. Расклеенные на столбах объявления промокли, некоторые давно смыло в канализацию. Прошли сутки после его исчезновения, и все это время лил дождь. Будто наш небольшой городишко весь оплакивал потерю Димы. Я стою посреди дороги и смотрю в серое небо, но не вижу ничего. Дождь неумолимо хлещет по щекам, холодные капли смешиваются со слезами на глазах. А в голове крутится лишь одна фраза:
Только я виновата и больше никто. В кармане зазвонил телефон. Он звенел уже раз пять, но я старательно его игнорировала. Это точно был не Дима. Ну а в данный момент другие люди меня вовсе не интересовали. Недалеко от меня сигналила машина, а после прогремел басистый голос водителя:
— Свали с дороги, дура!
Машина объехала меня, напоследок обдав с ног до головы холодной грязной водой из лужи.
— Идиотка, — снова донеслась до меня реплика мужика.
Согласна, черт побери. Я идиотка. Безмозглая идиотка. Все из-за меня, из-за моей чертовой безответственности. Если бы я хоть раз послушала его, если бы хоть раз сделала так, как он говорит, с братом было бы все хорошо. Дима бы не отправился меня искать, он бы не вышел в грозу на поиски непутевой сестры, сбежавшей на вечеринку. Брат остался бы дома после смены в баре, где уже полгода работал баристой. Он включил бы свой дурацкий футбол по телеку, взял бы бутылку пива из холодильника или порубился в приставку до полуночи. Но точно не вышел из дома. Он не любил дождь и люто ненавидел, когда я не слушалась его наставлений.
Дима на четыре года был старше меня. Его несокрушимая ответственность перешла в гиперопеку, когда родители развелись восемь лет назад. Мне было всего девять лет, когда вдруг оказалось, что у папы есть любовница, которая поставила ему условие: либо она, либо его женушка с двумя детьми в придачу. Отец долго не раздумывал над этим. Однажды он пришел с работы и молча начал собирать вещи. Мать была в отчаянии. Она падала ему в ноги и молила не бросать ее с детьми. Мама не представляла своей жизни без него. Папа был для нее практически богом, перед которым она приклонялась на протяжении пятнадцати лет брака.
В тот вечер мама униженно рыдала на полу спальни и не перестовала причитать о том, что умрет без него. Я все прекрасно видела и слышала, находясь рядом, подглядывая в узкую щелочку через приоткрытую дверь. Было довольно странно и необычайно больно сейчас видеть маму — преподавателя университета древнерусской истории и культуры. Всегда такая спокойная и с достоинством принимающую удары судьбы, она никогда не позволяла себе сильно эмоционировать. Более того, на тот момент я была уверена, что плакать мама не умеет. Оказалось, это не так.
Дима еще не вернулся с вечерней тренировки по футболу. Я была рада, что он не наблюдал эту картину, ведь она буквально разорвала бы его сердце.
Папа сосредоточенно складывал рубашки в огромный серый чемодан, который мы покупали для того, чтобы поехать на море. Но этого так и не случилось из-за его работы. Вот так и получается, что вещь, которая должна была стать символом чего-то хорошего, стала символом самого ужасного дня в жизни мамы.
Даже когда мы его выбирали, серый цвет вовсе не показался мне хорошим знаком. Особенно, когда я увидела ярко-желтый чемодан с веселыми смайликами. Но отец тогда сказал, что желтый цвет не подойдет, ведь он не практичный. А вот серый — то, что надо. Мать согласно кивнула отцу, виновато улыбнувшись мне. Возможно, если бы она тогда согласилась купить именно желтый чемодан, то папа сейчас не ушел бы к другой женщине. Ведь было бы странно уходить от жены, собирая свои вещи в ярко-желтый "кричащий" чемодан со смешными смайликами. Ведь так?
Почему-то в тот момент мне показалось, что во всем виноват именно серый чемодан. С детской непосредственностью я всем сердцем поверила в это. Мне нужно было кого-то винить в происходящем. Или что-то. Винить отца я не хотела, поэтому всю свою обиду я вложила в этот проклятый чемодан.
Папа слишком долго собирал вещи, а мама слишком долго причитала. В конце концов это надоело моему отцу.
— Света, успокойся, — буркнул он. — Такова жизнь. Я люблю другую.
— А что же делать мне? — всхлипывала мама, обняв свои колени руками, она покачивалась из стороны в сторону. — Мне ведь нужен только ты. Только ты, понимаешь? Больше никто.
