Затем ее уволили с работы. Нам она сказала, что сделала ошибку в каком-то дико важном отчете. Но мне кажется, проблема была совершенно в другом. Теперь мы с Димой практически никогда не видели мать трезвой.
Мы пытались как-то бороться с этой ужасной проблемой. Весь алкоголь, который находили в доме, мы выливали в унитаз. Однако мама всегда находила еще. Она либо пила, либо спала, закрывшись в своей комнате. На нас ей вдруг как-то неожиданно стало абсолютно плевать.
Несмотря на то, что отец после своего ухода больше так и не пытался с нами встретиться, он каждый месяц исправно присылал деньги, урезав их только после восемнадцатилетия Димы. На эти деньги мы и жили. Их, конечно, было не так много, чтобы ни в чем себе не отказывать, но достаточно, чтобы не голодать и покупать себе самые необходимые вещи.
Кредитная карта всегда находилась у брата. После того, как маму уволили, Дима осознал, что сейчас он действительно ответственен за нас, поэтому ему пришлось найти подработку после школы. Он подрабатывал и грузчиком, и доставщиком пиццы, и официантом. Времени на занятия по футболу оставалось все меньше и меньше, и вскоре он совсем забросил свои тренировки, а вместе с этим и детские мечты стать известным футболистом. Теперь он жил просто для того, чтобы заботиться обо мне и маме. Однако мне казалось, что маме вовсе не нужна была эта забота. Однажды она так и написала черным маркером на двери в свою комнату:
Мы и оставили.
В один из самых обычных осенних дней я вернулась из школы и заметила на кухонном столе огрызок бумаги, вырванный из старого маминого блокнота. За столом сидел брат, по его щекам текли слезы. Заметив меня, он тут же смахнул их и отвернулся к окну. Я взяла в руки листок и тут же узнала почерк мамы:
Вот и все.
Вовсе не такими должны были стать последние слова мамы своим детям. Эти слова, полные отчаяния и безнадежности, разрывали сердце. Мы с Димой остались совсем одни, брошенные родителями, которые не смогли справиться со своими проблемами и предпочли сбежать от них, оставив нас на произвол судьбы.
Дима, всегда такой сильный и ответственный, теперь сидел, сгорбившись над запиской, и тихо плакал. Я подошла и обняла его, пытаясь хоть как-то утешить. В этот момент я поняла, что теперь мы должны держаться друг друга, ведь больше у нас никого не осталось.
Мы долго сидели в тишине, пытаясь осознать случившееся. Наконец, Дима поднял на меня покрасневшие глаза и сказал:
— Лера, мы не можем ее бросить. Мы должны найти маму, она нуждается в нашей помощи.
Я согласно кивнула. Несмотря на все, что она натворила, она все еще была нашей матерью, и мы не могли просто оставить ее в беде. Дима решительно встал и направился к телефону, чтобы сообщить в полицию о ее исчезновении.
Мы обыскали весь город, расклеивая объявления, опрашивая знакомых и соседей. Но никто ничего не знал. Следы мамы словно растворились в воздухе. Дима не оставлял попыток, день за днем пытаясь найти хоть какую-то зацепку. А я не могла перестать винить себя.
Маму мы ее так и не нашли.
Два дня до исчезновения брата
Лера
Будильник звенел уже несколько раз, а я в тайне молилась, чтобы время замедлилось. Я опаздывала в университет. Я, черт возьми, как очень сильно опаздывала в универ! Разлепив один глаз, я взглянула на часы.
7:30
Полчаса до пары. История Древней Руси. Нет уж, опаздывать туда точно нельзя. Поэтому и вовсе не стоит идти. Снова зазвенел будильник на телефоне, я отшвырнула его под кровать и зарылась в одеяло. Стукнувшись об пол, телефон каким-то образом вырубил будильник, и я вздохнула с облегчением. Через пару минут я снова погрузилась в сон. И мне опять снилась девушка, сгорающая на костре, как две капли воды похожая на меня. Этот кошмар периодически мучал меня, но я никому о нем не рассказывала. В последнее время он стал сниться мне все чаще и чаще. Громкая мелодия вдруг резко выдернула меня из сна, я резко распахнула глаза.
9:49
Я проспала еще и зарубежную литературу. Класс. В попытке найти телефон я, закутанная в большой кокон из одеял, медленно сползла на пол. Пошарив рукой под кроватью, наконец-то обнаружила телефон. Он не прекращал звонить, и это уже был далеко не будильник.
— Алло, — прохрипела я в трубку.
— Ты чокнулась что-ли?
От громкого голоса подруги я резко распахнула глаза.
— Маша?
— Петя, блин, — огрызнулась она. — Ты лучше ничего не придумала, как проспать самый главный зачет в своей жизни?
— Что? Зачет? — я непонимающе взглянула на календарь.
16 мая был обведен в кружок красным маркером. Чееерт.
— Да, именно. Зачет по зарубежной литературе, который должен решить твой допуск к экзамену в конце семестра. И он через 10 минут. Ура.
— Черт, я готовилась до 4 часов утра и все проспала, — попыталась оправдаться я, на ходу выпрыгивая из одеяла.
— Ты очень безответственная студентка, Лер, — осуждающе проговорила Маша, и я буквально увидела, как она закатила глаза.
