Потерянные полностью

— Я спас тебя только потому, что не могу позволить тебе умереть! Ты нужна мне живой, чтобы я мог лично убедиться, что ты в безопасности. Но это вовсе не значит, что я испытываю к тебе хоть каплю симпатии, — выплюнул Яромир.

Его слова будто ножом полоснули по сердцу. Я вскинула подбородок, стараясь не показать, как сильно они меня задели.

— Тогда почему ты меня поцеловал? — бросила я с вызовом. — Если ты меня так ненавидишь, зачем это было?

Яромир замер, а затем усмехнулся — жестко и безрадостно.

— Потому что ты сводишь меня с ума, глупая девчонка. Но это ничего не значит. Давай просто уйдем отсюда. Садись на свою лошадь и поехали. Нужно догнать Миродара с Машей до заката.

Я стиснула зубы, чувствуя, как горят щеки от унижения и обиды. Ненавижу его! Ненавижу всем сердцем. Я стиснула зубы, распрямила плечи и со всем своим напускным высокомерием прошествовала к своей лошади. Та, с присущей ей безмятежностью, паслась совсем недалеко от места, где меня совсем недавно хотели съесть, а потом поцеловали так, что я едва смогла удержаться на ногах. А затем полностью растоптали возникшее ощущение в груди одной фразой. Следует намертво запомнить, что Яромир высокомерный наглец и больше никогда не попадаться на его удочку.

— И почему от тебя одни проблемы? — донеслось до моего слуха бормотание Яромира.

Я проигнорировала это замечание.

Стоит теперь почаще напоминать себе, что он волколак. А животное — остается животным при любом случае.

Однако Яромир спас меня уже во второй раз.

Яромир

Я наблюдал за ее идеально прямой спиной. Лера пыталась казаться оскорбленной, поэтому молчала уже целый час. Не скажу, что я сам горел желанием говорить. Было сложно поверить в то, что совсем недавно она могла умереть. Вечно голодные берсерки мало что оставляли от своих жертв, съедая их до последнего кусочка. Если бы я не оказался рядом, Лера бы погибла.

Какая же она упрямая. Я же прямо сказал ей, что она не выживет в этом мире без помощи. Сначала она чуть не упала с лошади, едва не сломав себе шею. Затем практически оказалась ужином для проклятого зверя. Странно, но после происшествия она быстро взяла себя в руки, будто ей совсем не страшно умирать.

С ужасом для себя я осознал, что мне было вовсе не все равно, если с ней что-то случиться. В момент, когда я понял, что едва поспел, чтобы ее спасти, я будто спятил. И зачем я поцеловал ее? Этот поцелуй был совсем не похож на поцелуи с Веленой. Велена всегда была сдержана и холодна. Лера же отвечала с жаром, отдавая при этом всю себя моменту. Я был уверен, что она не хотела бы, чтобы поцелуй заканчивался. К своему ужасу, я тоже не хотел этого. Еще бы чуть-чуть и я бы набросился на нее, как самый голодный волк на вкуснейшее мясо. В голове снова вспыли образы сирены в полупрозрачной мокрой рубашке, и я почувствовал, как резко стало меньше места в штанах.

Нет. Нет! Я просто должен спустить пар. Для этого подойдет совершенно любая, не обязательно это должна быть она. Однако в голове находилась именно Лера, и это дико злило меня.

Так не должно быть.

Я не хочу этого.

Она мне не нравится.

Как мантру, я повторял это про себя всю дорогу. Однако жалкие попытки убедить себя в этом не обвенчались успехом. Она притягивала меня и раздражала одновременно. Казалась слабой, неуверенной в себе, беспомощной, но в тоже время обладала заметной стойкостью и упорством. И когда в моей голове успел щелкнуть переключатель?

С каждой днем я находил все больше и больше различий между ней и Веленой. Холодность и безжалостность Велены к другим людям ни в коей мере не сравнится с отзывчивым характером Леры. Почему-то я был уверен, что Лера будет готова пожертвовать своей жизнью ради близких для нее людей. Например, ради брата. Вина, которую она чувствует перед ним, не имеет границ. Она не сможет простить себя, если не найдет и не спасет его. Глупо, конечно, думать, что такая малышка может кого-то спасти, однако ее уверенность в этом подкупала.

А еще она теперь знает, кто я.

Волколак.

Это вовсе не проклятие, как подумала Лера. Это семейный дар, который передается по мужской линии в нашей семье. Легко и быстро превращаться в зверя я могу уже ровно три года.

Волколаками мы не становимся с рождения. Дар переходит от отца к сыну после смерти первого. Когда умер мой прапрадед, способность превращаться перешла к моему прадеду. После смерти прадеда, свою способность приобрел Ярополк (даже в мыслях не позволяю себе назвать его дедом). Ярополк убил своего сына. Отец так ни разу и не воспользовался своим даром, дремавшим в нем и ждавшем своего часа. Однако смерть отца пробудила дар во мне. Дар превращения стал посмертным подарком от отца. И я ценю его. Я стал сильнее, выносливее. Что можно еще пожелать?