На следующий день мы приблизились к нужной деревне. Но чем ближе мы подъезжали, тем ужаснее открывалась перед нами зрелище. Мрачный и леденящий душу страх предстал перед нами. Вид ещё дымящихся домов говорил о том, что здесь недавно произошло нечто ужасное. Сердце сжималось от боли при виде этой страшной картины разрушения и смерти. Запах гари и крови висел в воздухе, отравляя душу и наполняя сердце тревогой.
Чуть в стороне жалобно плакали оставшиеся в живых жители деревни. Дрожащие руки женщин пытались утешить плачущих детей, а старики горестно склоняли головы, оплакивая погибших родных. Картина человеческого горя и страдания разрывала сердце на части. Как могло произойти такое ужасное событие? Кто посмел учинить эту кровавую расправу над мирными жителями? Мои глаза наполнились слезами, а Яромир стиснул кулаки, охваченный гневом и желанием отомстить за невинные жизни. Нужно было срочно помочь выжившим и выяснить, что же здесь произошло.
Зрелище было не для слабонервных. Трупы лежали прямо вдоль дороги. Половина мужчин деревни была практически перебита.
От одного вида мне стало не по себе. Чувствуя, что могу упасть в обморок, я слезла с лошади. Рядом оказался Яромир, который подхватил меня за талию, не дав упасть прямо на землю. Оставшиеся в живых мужчины бесцельно бродили, наверное, еще не придя в себя после произошедшего кошмара. Люди даже не обратили никакого внимание на нас.
— Что здесь произошло? — нервно сглотнув, Миродар прервал оглушительную тишину.
— Я не понимаю, — произнес Яромир, все еще поддерживая меня.
Миродар в замешательстве кивнул и решил сам осмотреть деревню. Маша в немом изумлении тенью последовала за ним. Я же чувствовала запах пролитой крови, видела растерзанные тела и не могла понять, что это всё происходит по-настоящему, что это не сон. С силой сомкнула веки и медленно открыла их, в надежде, что всё увиденное растает вместе с туманом. Но этого не случилось. Не случилось ничего, что могло бы стереть эту уродливую картину перед глазами.
— Это были кариты? — вопрос, всё же сорвался с губ, хотя я прекрасно знала ответ.
— Я думаю, да, — уточнил Яромир, присаживаясь рядом со мной прямо на землю.
Я вновь кивнула и украдкой взглянула на него. На меня Яромир не смотрел, да и вообще, кажется, даже не думал о том, с кем сейчас разговаривает.
— За что?
Он хмыкнул, вот только безрадостно.
— Просто потому что им этого захотелось. Наверное.
— Чего они добиваются?
— Если бы я знал ответ на этот вопрос, смог бы тебе ответить, — Яромир поднялся, следом подав руку мне, чтобы помочь встать.
Недалеко от нас на земле лежал мужчина. Я думала, что он мертв, но вдруг услышала такой болезненный стон, что мое сердце сжалось. Я замерла всего на мгновение, а потом бросилась вперёд и упала рядом с ним на колени.
Мужчина, стонущий от боли, как только увидел меня, попытался что-то сказать, но вместо этого из его груди вырвался невнятный хрип. Его измученный взгляд, полный невыразимых страданий, разрывал сердце. А я посмотрела на рану и с трудом удержалась от желания упасть в обморок. Вряд ли моё бессознательное тело хоть чем-то сможет помочь ему. Только усилием воли я подавила в себе приступ тошноты. Весь его живот был залит кровью. Я осознавала, что рана скорее всего слишком глубокая. Слишком глубокая, чтобы выжить. Мне становится невыносимо от мысли, что ему придется умирать в таких мучениях.
— Ему можно помочь? — обернулась и посмотрела на Яромира, который стоял у меня за спиной. Яромир, всегда такой сильный и решительный, сейчас выглядел растерянным, его кулаки сжаты в бессильной ярости.
— Только прекратить страдания, — ответил он и кивнул какому-то подошедшему мужчине. Подошедший оказался одним из немногих выживших мужчин деревни. Он с огромной болью в глазах осмотрел умирающего мужчину. Было понятно, что умирающий был хорошо ему знаком. Деревушка совсем небольшая.
Деревенский мужчина, склонившийся над умирающим, с болью в голосе произнес:
— Это единственное, что мы можем для него сейчас сделать.
Его слова звучали как приговор, но я чувствовала, что это единственный способ избавить страдальца от мук. Я подняла на него умоляющий взгляд, понимая, что этот человек, возможно, был другом или родственником умирающего. Как же тяжело ему было принять такое решение!
— Убить? — от ужаса мой вскрик перешел в шепот.
— Освободить, — не согласился со мной Яромир. — Ему не помочь. Рана очень глубокая. Он потерял слишком много крови.
Слёзы затмили все. Я не хотела уходить от умирающего, не могла оставить его. Я не желала отпускать его холодную дрожащую руку. Рядом сидящий мужчина поднял глаза на Яромира и кивком дал понять ему, что готов. Затем он вынул из своего сапога небольшой складной нож. Яромир молча кивнул, в его глазах вспыхнул гнев с новой силой, смешанный с болью. Все понимали, что это был единственный выход.
