Взгляд Тисы скользнул по руке учителя, красивой формы с ровными коротко стриженными ногтями. Неужели этот день придет, когда она сможет освободиться от видений колдуна? Перестанет слышать знакомый голос, ощущать на языке терпкий вкус крепкого кофе по утрам? Не будет вдыхать отвратительный едкий табачный дым в моменты, когда Невзоров погружается в думы? Да, это то, о чем она так мечтала, из-за чего приехала в Оранск за сотни верст. Надо бы радоваться, но сердце отреагировало болезненным толчком.
– Как только вы закрепите за собой стабильный «визорный» поиск, полагаю, вам будет любопытно освоить поиск по именной вещи. Какой толк обществу от искуна, если он будет видеть только ему знакомых людей, не так ли, Тиса Лазаровна? – Вопрос учителя вывел ее из задумчивости. – Видящий обязан находить потерянных людей. Это его призвание.
Ложкин поднялся и подошел к окну, чтобы приоткрыть форточку. Его светлыми волосами заиграл сквозняк. Мужчина распахнул сюртук и расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки.
– Поверьте, при вашем полуторатысячном охвате у вас будут все шансы поступить на службу с высоким жалованием. Гораздо большим, чем у аптечной травницы или учителя школы одаренных.
Тиса вскинула удивленный взгляд на мужчину. Похоже, Люся просветила каждого в клубе о ее лекарской деятельности.
Клим прислонился плечом к откосу оконного проема и глядел на нее.
– Возможно, вами даже заинтересуется имперский сыск, в лучшем смысле слова. Они, конечно, алчут многовидовых искунов, чтобы нелюдей могли искать. Ну да на всех таких талантов не хватает. Вам вполне могут отвести поиск людей.
На лице блондина появилось странное выражение. Показалось, или в голос вплелась нотка сожаления и даже горечи?
– Вы же тоже видящий, – вздернула брови девушка, – почему сами не желаете работать на них?
– Не желаю, говорите? – Он усмехнулся. – Знаете, Тиса Лазаровна, искун искуну рознь. – Провел по волосам рукой, словно отбросив лишние мысли. – Давайте приступим к практике. Беритесь за виски, барышня. Вот опять не там давите, я же вижу!
Тиса послушно подставила лицо под мужские пальцы и закрыла глаза. Отчего-то прямой и близкий взгляд Ложкина сегодня вызывал в душе волнение.
Полчаса пролетели за выполнением упражнений под присмотром учителя, который, сидя за столом, параллельно успевал просматривать страницы книги – той самой, с печатью Гатчиты на обложке, вензель которой напоминал кобру, раскрывшую капюшон. Затем Клим велел ученице выбрать малознакомого человека на роль «объекта». И Тиса неожиданно замешкалась. Одно обстоятельство не давало ей покоя.
– Но так вы не сможете убедиться, что я на самом деле вижу, – возразила она.
Климентий отложил книгу и подпер рукой подбородок.
– А я должен в этом сомневаться?
– Нет, но… – видящая пригладила юбку на коленях, – я знаю, что Клара не верит тому, что у меня дар.
Белесые брови мужчины сошлись к переносице.
– Тиса Лазаровна, вам не должно быть никакого дела до сомнений кого бы то ни было, особенно Клары, – произнес он с толикой раздражения в голосе, словно досадуя на трату времени на пустой разговор. – Ей давно не мешало бы умерить собственное упрямство в вопросах, о которых она имеет поверхностное представление. Однажды это может поставить ее в глупое положение.
Войнова скосила глаза на дверь. На миг ей померещилось, что в тонкой щели не до конца прикрытой двери мелькнул силуэт в черном. Только этого еще не хватало.
– В данный момент мое мнение должно волновать вас гораздо больше, уважаемая барышня. Не сомневаюсь, что у вас есть дар. Но вынужден повторить: выбирайте объект и принимайтесь за поиск, – закончил Климентий.
Долго думать не пришлось. Как-то сами собой вспомнились приют и девчушка, что тайком от всех кормила голубей. Маленький, но шустрый на руку объект, стянувший ее шарфик. «Пусть будет она».
