В уши ударил гомон гульбища. Играл оркестр, гулял состоятельный столичный народ. В глазах зарябило от множества иллюзий, переливающихся всеми цветами радуги. Единый! Видящая пригнула бы голову, кабы она ей подчинялась, ведь прямо над ними, закрывая половину неба, размахивал крыльями огромный дракон. Иллюзорный белоснежный Вемстер! Взгляд Демьяна лишь скользнул по вэйновскому чуду и остановился на… огромных вэй-каруселях. Тиса видела похожие у Зои на иллюстрации к одному из романов, где описывались столичные увеселения. От одного вида стремительно несущихся по кругу подвесных сидений, в которых визжал от восторга народ, захватывало дух. Невероятная, пугающая скорость! Боже, как они не слетают оттуда!? Ясно, что дело в накладах, но ведь страшно за людей. Взгляд вэйна выхватил знакомое детское лицо с улыбкой до ушей, и у Тисы чуть сердце не остановилось. Именно ее сердце, что находилось сейчас в теле, лежащем на кровати во флигеле; сердце же этого невозможно самонадеянного колдуна работало без перебоя. Безумец! Отправить ребенка на такую мельницу! Однако ее страхи вэйн не разделял, преспокойно наблюдая за бешеной каруселью, а Рич, похоже, был счастлив и то и дело махал колдуну ладошкой. Слава Богу, это сооружение испода вскоре остановилось, и ребенок спустился с него. Еще немного, и она вышла бы седой из этого видения.
Мальчишка бежал навстречу легко, без намека на дурное самочувствие. «Все равно, – в сердцах подумала Тиса, – была бы я сейчас с ними рядом, оттаскала бы за уши обоих! А лучше одного, того, что постарше».
– Здорово! Я так летал! Так быстро! Ты видел!? – взахлеб делился впечатлениями юный оборотень, в порыве чувств обняв колдуна за талию и заглядывая тому в глаза.
– Конечно. Не страшно было? – Вэйн потрепал Рича по плечу.
– Ни капельки! Меня сиденье само держало, будто живое!
– Наклад удерживания. Такой ставится на всех воздушных каретах.
– Тех, что на драконах?
– Именно.
Они отвернулись от карусели и, беседуя, медленно направились прочь. Через минуту Тиса поняла, что позабыла о пережитом страхе и наслаждается моментом. Вслушивается в нотки знакомых голосов, любуется видом праздничной столицы. Словно и впрямь рядом с ними находится.
– В таборе хорошо, только я скучаю по деду Агапу, – признался мальчишка, – и по Тисе Лазаровне.
Рука вэйна, лежащая на плече ребенка, чуть дрогнула.
– Если бы Тиса Лазаровна была тут, я бы ее с мамой и бабой Магдой познакомил. И коня моего показал. – Вздохнул. – А нельзя тебе за ней сходить, а? Так же, как за мной, по колдовским ходам?
